Чем бы в ближайшем будущем ни закончилась «зеленая революция», она уже стала событием колоссального значения. Граждане Ирана рискуют жизнями, чтобы защитить свое волеизъявление на избирательных участках и опровергнуть утверждение, что ростки демократии не смогут взойти на враждебной почве без влияния извне. Это имеет большое значение для людей, живущих в авторитарных государствах, особенно для народа России, моей родной страны.
Иранская диктатура пожинает горькие плоды своей политики радикализации. Десятилетиями она использовала в своих интересах фанатичную религиозную веру и устраивала массовые демонстрации. Теперь эти силы обернулись против режима. Граждане, которые когда-то скандировали «Смерть Америке», теперь хотят крови аятоллы Хаменеи.
Это – обнадеживающая новость, однако диктаторы учатся друг у друга и у истории, как нужно удерживать власть в своих руках. Премьер-министр России Владимир Путин видит в Михаиле Горбачеве не великого реформатора, а лидера, который оказался слишком слабым и не смог предотвратить распад Советского Союза. Другие на примере жестокого подавления демонстрации на китайской площади Тяньаньмэнь познают преимущества применения грубой силы. Тем более любопытен тот факт, что президент Ирана Махмуд Ахмадинежад в разгар волнений в своей стране совершил визит в Кремль.
То, как будут развиваться события в Иране, имеет большое значение для Путина. В условиях неустойчивости российской экономики ему необходим резкий рост цен на нефть, который поможет предотвратить крах его правительства. Поэтому он старается нагнетать напряженность на Ближнем Востоке, и теперь считает иранский кризис потенциально полезным – в случае, если Ахмадинежад возьмет вверх.
По мнению нефтяных аналитиков, Иран сможет добывать в день на четыре миллиона баррелей больше, если иностранным компаниям позволят модернизировать нефтяную инфраструктуру страны. Если объемы нефтедобычи в Иране резко возрастут, цены на нефть, скорее всего, поползут вниз. Если же Ахмадинежад удержит власть, иностранные компании вряд ли дождутся приглашения в страну, а Израиль может решить, что вынужден нанести удар по ядерным объектам Ирана, и все это, скорее всего, приведет к росту цен на энергоносители.
После того, как иранский режим хладнокровно убивал граждан своей страны, премьер Израиля Биньямин Нетаньяху вряд ли сможет заявить своему народу, что их жизням ничто не угрожает в случае, если Иран получит ядерное оружие. Правительство Ахмадинежада утратило свою нравственную легитимность и поэтому оно, скорее всего, с большей готовностью поддержит опосредованную войну с Израилем руками ХАМАС и «Хезболлы» в надежде сплотить народ Ирана перед лицом внешнего врага.
Для Путина неизвестным фактором является реакция Запада на происходящее в Иране. Если Ирану будут грозить жесткие санкции за применение смертоносной силы против участников мирных демонстраций, это может заставить Путина призадуматься. Удивительно, но европейские лидеры с несвойственной для себя твердостью осуждают иранский режим.
Чего пока не хватает, так это лидирующей роли США. Президент Барак Обама отметил важность ненасильственных действий лишь во втором своем заявлении неделю спустя после начала кризиса, но он так и не выразил свою поддержку участникам акций протеста в Иране. Я понимаю, что он опасается предоставить иранским лидерам возможность поставить на демонстрантах клеймо американских марионеток. Но неужели в арсенале лидера свободного мира не имеется более устрашающего средства, чем роль пассивного свидетеля, когда совершенно очевидно, что иранскому режиму совершенно наплевать на то, кто за ним наблюдает?
Сенатор-республиканец от штата Индиана Ричард Лугар (Richard Lugar) и Фарид Закария (Fareed Zakaria) выступили на CNN в поддержку крайне осторожной позиции Обамы. И они были не единственными. Закария даже сравнил действия нынешнего президента с несмелой реакцией Джорджа Буша на надвигающийся крах Советского Союза и утрату его контроля над Восточной Европой в 1989 году. Закария пояснил: «Те режимы могли спокойно применить силу против демонстрантов, и Советский Союз мог направить против них танки». Совершенно верно. Однако Советский Союз, когда мог, использовал танки для подавления протестов. Диктаторские режимы используют силу, когда могут выйти сухими из воды, а не в ответ на жесткие заявления американских президентов.
Президент Дуайт Эйзенхауэр (Dwight Eisenhower), возможно, усвоил этот урок в 1956 году, когда сохранил молчание, а Советы все равно направили танки в Будапешт. Да и в 1968 году СССР применил силу против Чехословакии, хотя Запад протестовал весьма слабо. Несмотря на то, что скажет Обама, иранские лидеры будут использовать всю имеющуюся в их распоряжении силу, чтобы остаться у власти.
Нет никаких причин для отказа от внешнего давления, способного изменить равновесие сил в Тегеране. Лидер иранской оппозиции Мир-Хоссейн Мусави — не идеальный демократ. Однако если он и его сторонники придут к власти, они будут этим обязаны внезапно обретшему силу иранскому электорату. Разумно предположить, что народ потребует от правительства Мусави обеспечить свободы, ради которых они сейчас рискуют жизнями.
Миллионы иранцев борются за то, чтобы стать частью свободного мира. Самое малое, что мы можем сделать для доблестного народа Ирана, это четко и во всеуслышание заявить, что в этом мире его ждут с распростертыми объятиями.
Гарри Каспаров — лидер коалиции "Другая Россия", обозреватель The Wall Street Journal.
