Пока администрация Обамы заканчивает подготовку к предстоящему на следующей неделе саммиту Обама-Медведев, ее хваленая «перезагрузка» в отношениях между США и Россией испытывает некоторые технические трудности.
Переговаривающиеся стороны встречаются для выработки соглашения по обновлению Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ, по-английски – START), срок действия которого истекает в конце этого года, администрация, по имеющимся данным, всячески старается развеять опасения Москвы, обеспокоенной планами американцев совершить набег на ее «задний двор» — проектом США по размещению объектов ПРО в Польше и Чешской Республике.
Недавно министр Гейтс (Gates) выразил надежду, что Россия, возможно, будет сотрудничать с Соединенными Штатами, Польшей и Чехией по архитектуре совместной противоракетной обороны в Европе, но эта концепция была немедленно отвергнута представителем российского МИДа.
Заместитель Гейтса Уильям Линн (William J. Lynn) 16 июня пошел еще дальше, выразив мнение, что чешская и польская площадки для объектов ПРО представляют собой лишь одну из нескольких альтернатив, рассматриваемых администрацией Обамы. Это заявление стало сюрпризом и для ряда членов сенатской комиссии по делам вооруженных сил, и для чехов и поляков, которые подвергаются угрозам со стороны России в результате подписания в прошлом году соглашений с Соединенными Штатами о предоставлении США площадок для развертывания объектов ПРО.
Попытка обменять ПРО на новое соглашение по СНВ может на первый взгляд показаться стоящей сделкой. Польша и Чешская Республика еще не ратифицировали соглашения, необходимые для строительства объектов ПРО; Иран еще не способен запустить ракету, которая может достичь Соединенных Штатов, и администрация Обамы утверждает, что реальная угроза исходит от ракет малого и среднего, а не дальнего радиуса действия.
Но кто думает так, ошибается по нескольким причинам.
Во-первых, несмотря на некоторые опасения общественности в Польше и Чешской Республике по поводу присутствия американских сил на территории их стран, что отчасти является следствием советской оккупации, европейские площадки представляют собой важный символ верности Америки своим обязательствам по обеспечению безопасности наших союзников по НАТО в Центральной и Восточной Европе. Польша, Чехия и их соседи надеются на более сильное присутствие США, а не на капитуляцию перед лицом российских угроз, особенно после вторжения России в Грузию в августе 2008 года. Отказ от европейских площадок стал бы, по сути дела, признанием Соединенными Штатами этого региона российской сферой влияния и показал бы русским, что угрозы и запугивание – это наилучшие способы оказывать влияние на администрацию Обамы.
Во-вторых, хотя в настоящее время Иран и не обладает способностью запускать ракеты, способные нанести удар по США, он последовательно развивает свою ракетную программу. В феврале Иран успешно вывел на орбиту искусственный спутник, применив ту же технологию, которая используется для запусков ракет дальнего радиуса действия. В мае Иран провел успешные испытания ракеты на твердом топливе, которая со временем будет обладать способностью нанести удары по базам США на Ближнем Востоке, а также по некоторым территориям в Европе. Последствия президентских выборов в Иране усиливают вероятность новых испытаний ракет, так как сторонники «жесткой» линии будут стремиться убедить весь мир в том, что они сохраняют контроль над страной.
Наконец, последнее: следует приветствовать готовность администрации Обамы обеспечить дополнительное финансирование систем защиты от ракет малого и среднего радиуса действия, но это не должно совершаться за счет нашей способности противостоять долговременной угрозе удара по основной территории США, которую создает Иран. В недавнем докладе Национального центра аэрокосмической разведки констатируется, что «при достаточной иностранной помощи Иран сможет к 2015 году разработать и испытать межконтинентальную баллистическую ракету, способную достичь Соединенных Штатов».
Таковы факты о европейских площадках, но администрация Обамы, по-видимому, сдает позиции под влиянием риторики русских. Поскольку администрация Обамы отчаянно стремится заключить соглашение по контролю над вооружениями, русские ясно продемонстрировали свои намерения: никакого договора по СНВ, пока не ограничены и системы ПРО США.
Русские – искушенные переговорщики, чего нельзя сказать о «команде Обамы».
На поднятый русскими шум по поводу ПРО президент Обама ответил сообщением о том, что в 2010 финансовом году он намерен сократить бюджетные расходы на ПРО на 15 процентов, урезав финансирование строительства европейских объектов ПРО в Польше и Чешской Республике на 80 процентов. Он также назначил главного критика европейских объектов ПРО в конгрессе, члена палаты представителей Эллен Таушер (Ellen Tauscher), обвинявшую своих оппонентов в том, что «они носятся как угорелые с опасениями по поводу угрозы со стороны иранских ракет дальнего радиуса действия, которой не существует», на пост заместителя госсекретаря США по контролю над вооружениями и международной безопасности – высший в государственном департаменте пост, на который возложена задача вести дискуссии по вопросам ПРО с Россией и нашими европейскими союзниками.
Эти действия в сочетании с видимой незаинтересованностью администрации вступать в конфронтацию с Россией по вопросам прав человека и другим «неудобным» темам оставляет администрацию Обамы без сильных карт на переговорах.
Отказавшись от объектов ПРО в Европе, президент Обама преуспел бы в укреплении власти аятолл в Тегеране и автократов в Москве и вместе с тем дал бы понять нашим союзникам в Центральной и Восточной Европе, что они являются всего лишь разменной монетой, которую можно сбросить, когда это удобно.
Вот уж это было бы действительно «перезагрузкой».
Джейми Флай работал в Министерстве обороны и в штате Национального совета безопасности в 2005-2009 годах. Он является исполнительным директором «Инициативы по иностранной политике».
