В паре миль к западу от Кремля на берегу Москвы-реки возводится новая величественная цитадель российской державы. В ее центре будет возвышаться небоскреб высотой в 93 этажа, который, по задумкам, должен стать самым высоким в Европе. Вокруг него, как соборы и дворцы вокруг Кремля, толпятся стремящиеся ввысь офисные здания из стекла и бетона. Работа кипит и днем и ночью.
Это – Московский международный деловой центр, который все называют «Москва-Сити». На мой взгляд, он является самым ярким символом разбогатевшей на нефти Москвы, который был создан за те десять лет, что я не приезжал в Россию. Это — ответ Москвы лондонскому Канари Уорф и парижскому Дефанс.
Москва-Сити призван донести до сведения всего мира, что Россия не любит, когда ее превосходят хоть в чем-либо. Тут на память приходит Дворец Советов, который был спроектирован в 1930-е годы с прицелом превзойти Эмпайер Стейт Билдинг, но так и не был построен. И слышатся отголоски космической гонки и гонки вооружений эпохи «холодной войны». Москва-Сити выглядит футуристически, но отчаянное стремление догнать и перегнать Запад заложено в ДНК России, от деяний Петра Великого до хвастливого заявления, адресованного Хрущевым послам западных государств в 1956 году: «Мы вас похороним».
Гуляя по городу, я не мог не сравнивать современную Москву не только с тем городом, который я видел в свой последний визит, но и со стереотипами доельцинской эпохи, которые и по сей день живы на Западе. Так, например, до 1990-х годов гости из-за рубежа с презрением взирали на советские машины — безнадежно устаревшие «Лады» и «Волги», мчавшие по практически пустым автомагистралям, таким широким, что по ним свободно могла бы пройти колонна танков. Эти восьмиполосные шоссе сегодня забиты машинами, и в нескончаемом потоке «Мерседесов» и внедорожников редко когда можно увидеть «Ладу».
Несмотря на пробки и загрязнение окружающей среды, любовь россиян к автомобилям не ослабевает. Недалеко от Красной площади я видел рекламный щит «БМВ», по площади не уступающий Кремлевской стене. На юге города расположен салон «Мерседеса», такой большой, что, как утверждают, расположенный на крыше логотип – знаменитая трехконечная звезда – виден даже из космоса (ну на Google Earth так уж точно). Поскольку число новых машин постоянно растет, для разгрузки дорог была построена дополнительная восьмиполосная кольцевая дорога, соединяющая лучами расходящиеся от Кремля магистрали.
Город, который всегда выглядел мускулистым, теперь производит впечатление накачанного стероидами. Владимир Путин, российский премьер и бывший президент, и московский мэр Юрий Лужков оставили характерную печать на столице своей страны. Архитектура их периода отмечена триумфализмом, духом возрождающейся нации c важной поступью. Недавно в Москве было построено многоэтажное здание с элитными квартирами и говорящим названием «Триумф палас». Эта стилизация архитектурного стиля эпохи сталинизма стала причудливым дополнением к «Семи сестрам», небоскребам 1950-х годов, с их вздымающимися ввысь шпилями и многочисленными скульптурами.
До недавнего финансового кризиса Москва могла похвастаться большим количеством миллионеров, чем Нью-Йорк или Дубай. Приезжающих, которые еще помнят картины советских времен – очереди и пустые магазины – вводит в шок вид этого огромного города, охваченного потребительской лихорадкой.
Ленин, должно быть, перевернулся в своей могиле. Или, по крайней мере, мог перевернуться, если бы действительно лежал в могиле, а не был выставлен на всеобщее обозрение в подсвечиваемом гробу. Всем хорошо известно, что его мавзолей служил «царской ложей» для членов Политбюро, когда те принимали парады танков и ракетных установок на Красной площади.
Однако после краха Советского Союза на смену коммунистической идеологии пришла склонностью к излишествам, тому, что сами русские называют bespredyel. И, действительно, нет предела богатству олигархов, кутежам в их ночных клубах.
Я уж было решил, что «настоящая» Россия исчезла навсегда. Однако я нашел противоядие стремительному натиску консюмеризма посреди маковок знаменитых московских «сорока сроков». В российских церквях до сих пор толпятся верующие — они целуют иконы, зажигают свечи и так горячо молятся, что невозможно усомниться в их вере во Всевышнего. Русские православные, поющие среди сияющих икон, представляют поистине берущее за душу зрелище.
Такое же неизгладимое впечатление на меня произвела и Третьяковская галерея, расположенная в неиспорченном сталинизмом квартале Замоскворечье в центре Москвы. В этой галерее, не уступающей британской Тейт, можно ознакомиться с историей русского искусства от икон средневековой Московии до написанных в конце XIX века полотен символиста Михаила Врубеля. И повсюду в Москве я чувствовал это уважительное отношение к культуре, один из примеров которого — увековечение великих имен в городских названиях: Пушкинская площадь, Театр им. Станиславского, Концертный зал им. Чайковского.
После дикого капитализма, даже наследие советской эпохи уже не представляется таким уж неприглядным. Рядом с новым зданием Третьяковской галереи (расположенным в еще одном районе в центре Москвы, напротив входа в Парк Горького) находится музей на открытом воздухе, где установлены демонтированные памятники. Они были свергнуты со своих постаментов на городских площадях, где возвышались над пролетарскими массами, но им оказали честь и не отправили в утиль, правда, нынешнее их местоположение чем-то напоминает кладбище. Здесь я имел возможность рассмотреть вблизи и советского лидера Леонида Брежнева, с его неумолимым взглядом и квадратной челюстью, и основателя тайной полиции Феликса Дзержинского, и даже Ленина.
Правда более красивым и уж точно более характерным символом триумфа советской системы является московское метро. Я ездил на нем каждый день, и хотя его красоты уже много раз описывали, не могу удержаться, чтобы еще раз не упомянуть о станциях, облицованных мрамором, освещенных люстрами и украшенных статуями и фресками. Я больше всего люблю Маяковскую (1938) с ее утопическими мозаичными полотнами на потолке и изящными арками и Новослободскую (1952), чьи подсвеченные витражи создают торжественную, как в церкви, атмосферу.
О том, как глубоко пролегает это метро, известно не так хорошо. Его эскалаторы, которые, кажется, спускаются в самые недра земли, более крутые и быстроходные, чем в Лондоне, а изрыгаемые ими толпы людей куда более расположены толкаться и работать локтями. Московское метро и по сей день дешево до неприличия, билет стоит 22 рубля (порядка 0,68 долларов или 0,42 фунта стерлингов), а поезда ходят с небольшими интервалами. Возможно, на поверхности капитализм восторжествовал, но здесь, в тускло освещенном загробном мире, куда редко осмеливаются спускаться зажиточные москвичи, социализм, кажется, худо-бедно, но здравствует.
Пол Гулд – переводчик книги «Россия и арабы» (Russia and the Arabs) бывшего министра иностранных дел России Евгения Примакова.
