По словам Стенли Маккристала (Stanley A. McChrystal), командующего силами США и НАТО в Афганистане, «Ситуация [там] серьезная, но успех достижим и требует пересмотра стратегии реализации, решимости в выполнении взятых на себя обязательств и повышения согласованности усилий».
Генерал Маккристал разъяснил Конгрессу, что это означает: чтобы победить в войне, которую мы ведем уже восьмой год, нам нужно увеличение контингента на 30-40 тысяч человек и увеличение содействия со стороны наших друзей и союзников. Предполагается – и «пересмотр стратегии реализации» касается именно этого – что НАТО следует задуматься о новых способах обращения за помощью к России .
Конкретно, НАТО должна предложить России направить в Афганистан значительный контингент регулярных войск и сил специального назначения, чтобы помочь раз и навсегда разгромить талибов. Возможно, эта идея прозвучит неожиданно, но, если правильно ее представить, то она может показаться привлекательной и самим русским – как по причинам национальной гордости, так и из соображений борьбы с радикалами в российских провинциях.
Немного истории: в 1979 г., можно сказать, в самый разгар «холодной войны», Советский Союз вторгся в Афганистан и десять лет вел там кровопролитную войну. Поскольку международная политика в те годы была совсем иной, а русские пытались создать там коммунистический режим, мы помогали различным силам, противостоявшим Советам, как в Афганистане, так и за его пределами. Многие из них, за вычетом пары поколений, были теми же силами и группировкам, которые воюют с нами сегодня.
Как часто бывает при эпическом противостоянии, парадоксы прежних альянсов куда менее значительны, нежели риски, создаваемые существующими угрозами и политическими реалиями. Факты таковы, что самые радикальные исламские группировки едины в своей ненависти к Западу, включая постсоветские правительства России и большинства стран Восточной Европы. Соответственно, противостояние в Афганистане является такой же существенной угрозой для русских, как для нас и для натовской Европы – и мы должны активно стремиться к партнерству с ними ради отражения этой угрозы – тем более, в важной стране, граничащей с бывшей советской империей.
Важно то, что сегодня их более прямое участие было бы весьма обоснованным. Более того, СМИ сообщают, что они ведут переговоры с НАТО о повышении своей роли в афганской войне – они хотят участвовать в планировании и разведывательной деятельности, расширять свою роль, состоящую сегодня в выдаче разрешений на пролет транспортных самолетов и оказании тыловой поддержки. Они указывают на то, что для них угроза со стороны талибов гораздо насущнее, чем для НАТО. Это так.
Мы должны отреагировать на это; более того, мы должны подключить к боевым действиям российские регулярные войска и силы особого назначения. Какой могла бы быть их численность? Это должно быть решено в ходе дискуссий НАТО с российским министерством обороны – или другими компетентными органами по договоренности сторон.
Сколько еще войск нужно ввести в Афганистан? На настоящем этапе войны – чем больше, тем лучше: пока у США там более 60 000 военнослужащих, а у наших союзников – 35 000. И сегодня русские прохладно относятся к идее о направлении туда своего контингента – однако это создает натовским переговорщикам большие возможности для маневров при формулировании более значимой роли России в войне.
Как недавно заявил министр обороны Роберт Гейтс, ситуация в Афганистане должна быть урегулирована как можно скорее, пока мы не потеряли поддержку со стороны американского народа. Тем временем, генеральный секретарь НАТО предупреждает о том, что вывод войск из Афганистана – «не вариант», даже несмотря на то, что общественное мнение Запада устало от войны. Это означает, что разрабатываемая стратегия должна быть стратегией победы. А как добиться победы, если не путем привлечения русских к прямому и более значительному участию в войне?
Дэниел Галлингтон – старший научный сотрудник Потомакского института политических исследований в Арлингтоне.
