Более десятка лет американские официальные круги терпеливо разъясняют россиянам, что они не меньше нас заинтересованы в том, чтобы у Ирана не появилось ядерное оружие
«Думаю, Россия начинает видеть все больше признаков того, что действия Ирана носят угрожающий характер. Последние инциденты несомненно это подтверждают. Наконец, россияне полностью поддерживают наши санкции против Северной Кореи. В этом самом кабинете президент Медведев подчеркнул: санкции – не лучший метод, но они бывают неизбежны».
- Госсекретарь Хилари Клинтон (Hillary Clinton), 27 сентября 2009 г.
«У меня нет сомнений, что в данный момент действия Ирана вызывают озабоченность в России. Я не сомневаюсь в том, что они этим озабочены, и стремятся решить проблему».
- Госсекретарь Кондолиза Райс (Condoleezza Rice), 9 ноября 2007 г.
«Президент подчеркнет: мы убеждены, что любое сотрудничество с Ираном в ядерной сфере чревато весьма серьезными рисками для России, чревато серьезнейшим риском срыва ближневосточного мирного процесса, противоречит нашей цели не допустить распространения ядерного оружия. И особенно мы хотим донести до России один тезис: прекращение сотрудничества с Ираном на этом направлении отвечает ее собственным интересам».
- Госсекретарь Уоррен Кристофер (Warren Christopher), 4 мая 1995 г.
«В России есть немало тех, кто хотел бы во взаимодействии с Америкой и нашими союзниками отойти от принципов партнерства и сместить акцент в сторону напористости, противодействия и обструкции ради самой обструкции. Если так и произойдет, это станет для России двойной катастрофой. . . . В конце концов самой России нужен эффективный режим нераспространения – ей самой необходимо, чтобы у Ирана и других стран не появилось ядерное оружие или ракеты, способные достичь ее территории».
- Госсекретарь Мадлен К. Олбрайт (Madeleine K. Albright), 2 октября 1998 г.
«Думаю, оценка российской стороной имеющейся угрозы не так уж сильно отличается от нашей. И действительно, многие наши собеседники-россияне отмечают: «Мы никоим образом не заинтересованы в том, чтобы у Ирана появились баллистические ракеты в сочетании с ядерным потенциалом, поскольку это будет представлять прямую угрозу для нас»».
- Заместитель госсекретаря по вопросам контроля над вооружениями и международной безопасности Джон Р. Болтон (John R. Bolton), 29 марта 2002 г.
Если в прошлое воскресенье вы прочли заявление госсекретаря Хилари Клинтон о том, что взгляд Москвы на иранский вопрос начинает все больше напоминать позицию Вашингтона, вам, возможно, показалось, что вы это уже слышали, и неудивительно. Более десятка лет американские официальные круги терпеливо разъясняют россиянам, что они не меньше нас заинтересованы в том, чтобы у Ирана не появилось ядерное оружие. И все это время американские чиновники убеждают себя, что их российские коллеги начинают это осознавать.
Возможно на сей раз дело обстоит именно так. Аргументы Вашингтона, как всегда, неопровержимы: если такое оружие появляется у любой страны, это по определению подрывает позиции России в качестве ядерной державы. А Иран очень близок к его созданию, и это не может не вызывать тревогу. Кроме того, с учетом брожения среди мусульманского населения российского Кавказа, который находится ближе к Тегерану, чем к Москве, перспектива того, что в распоряжении иранского революционного исламского режима окажется атомная бомба, должна представляться Кремлю абсолютно неприемлемой.
Пока что, однако, действия российского руководства говорят о том, что оно относится к этому вопросу не совсем так, как должно бы относиться по мнению американцев. Москва постоянно говорит о возможном сотрудничестве с США в этой сфере, но одновременно срывает создание единого фронта международного сообщества и сохраняет связи с иранским режимом. Таким образом, стоило бы поразмыслить и над другими гипотезами относительно мотивов России.
Не исключено, к примеру, что российское руководство осознает всю важность сохранения безъядерного статуса Ирана, но доходы от торговли и военно-технического сотрудничества с этой страной ценит еще выше.
Может быть также, что Москва считает нынешнюю тупиковую ситуацию идеальной для себя. Она позволяет оттянуть момент превращения Ирана в ядерную державу и в то же время не допускать нормализации его отношений с США и Западом в целом. А пока эти отношения носят конфликтный характер, и Запад воздерживается от закупок иранского газа, Россия сохраняет рычаги влияния на Европу в качестве главного поставщика «голубого топлива».
Есть и другая вероятность: в руководстве России нет единого мнения по этому вопросу. В начале 1990-х чиновники из администрации Клинтона убедили себя в том, что президент Борис Ельцин согласен с их аргументацией, но не в состоянии контролировать российский атомно-промышленный комплекс, заинтересованный в сотрудничестве с Ираном. Сегодня в Вашингтоне бытует иная гипотеза из того же разряда: президент Дмитрий Медведев все понимает правильно, но ему не дает свободно действовать премьер-министр Владимир Путин.
Наконец, русские, возможно, согласны с логикой американцев, но не верят, что Иран можно остановить. В этом случае им было бы целесообразнее всего как можно дольше внушать администрации Обамы надежду, что Москву можно привлечь на свою сторону, — тем самым добиваясь от США уступок по системе ПРО, контролю над вооружениями и другим вопросам – и одновременно обеспечивать себе положение привилегированного партнера Тегерана на будущее, когда он станет ядерной державой.
И тот образ действий Москвы, что мы наблюдаем сегодня, как раз очень напоминает эту наиболее целесообразную линию.
Оценить статью: