Последний лидер Восточной Германии оплакивает потерю Стены ("The Independent", Великобритания)

Эгон Кренц продолжает носить широкий полосатый галстук и широкоплечий пиджак, бывшие отличительными признаками коммуниста эпохи «холодной войны», но теперь в его гардероб входят джинсы, которые его режим когда-то презирал как символ капиталистического угнетения. Если бы не тревожный взгляд, то он ничем бы не отличался от любого другого бывшего коммуниста из Восточной Германии на восьмом десятке жизни.

Все те двадцать лет, что прошли после падения Берлинской стены, в результате которого Кренц, последний лидер коммунистической Восточной Германии, лишился власти, мир был для него крайне неуютным. Сегодня Германия празднует 19-ю годовщину своего воссоединения, но Кренц не участвует в торжествах. Он считает, что его мечта о создании альтернативного социалистического немецкого государства, обладающего моральным превосходством, погибла. «Мой идеал разрушен, — признал он на этой неделе в интервью Independent. Капитализм? То общество, что мы имеем, не может быть последним словом истории, я в этом убежден».

В 1997 г. Кренц, которому сейчас 72 года, был приговорен немецким судом к шести с половиной годам тюремного заключения. На него была возложена ответственность за гибель тысяч восточных немцев, ставших жертвами его режима. Большинство из них погибли от пуль пограничников, пытаясь бежать на Запад по Берлинской стене или через мощно укрепленный «железный занавес», который более тридцати лет разделял Германию.

Кренц никогда не признавал себя виновным. Он называет процесс «холодной войной в суде», а свой приговор – «справедливостью победителя». Он провел четыре года в берлинской тюрьме Шпандау. Его отпустили в 2003 г., и с тех пор он спокойно живет со своей преданной женой в городке Дирхагене на балтийском побережье восточной Германии.

Недавно Кренц написал книгу о своей роли в крахе коммунизма. Он изображает себя несчастной жертвой немецкой истории: если бы не кайзер Вильгельм, не было бы Великой войны. Если бы не Великая война, не было бы Адольфа Гитлера. Не будь Гитлера, не было бы Второй мировой. Не будь Второй мировой, не было бы Берлинской стены. По его словам, накануне празднования 20-й годовщины падения Стены «об этих факторах практически не упоминают».

Кренц обожает цитировать Джона Кеннеди, который, как он настаивает, однажды заявил, что Берлинская стена была не самым лучшим решением, но все же лучше, чем война. «Каждая смерть на границе была трагедией», — говорит Кренц. Но, добавляет он, «с моей стороны было бы нечестно говорить, что мы могли это остановить. Это была граница не просто между двумя Германиями, а между двумя мировыми системами. Ответственность за это лежала не только на восточных немцах».

Однако Кренц не всегда считал себя жертвой. В коммунистической партии он сделал головокружительную карьеру. Он вступил в Социалистическую единую партию Германии в 1955 г. в возрасте 18 лет и начал быстрое продвижение наверх, став в 1983 г. членом политбюро. Почти десять лет он был восточногерманским «кронпринцем», наиболее вероятным наследником многолетнего лидера страны Эриха Хонеккера.

Он посетил Западную Германию летом 1989 г., когда никто не подозревал, что падет Стена, убежденным в том, что режим его переживет. Сопровождавшая его Бригитта Шульте (Brigitte Schulte), член социал-демократической партии Западной Германии, описывала его как «крайне несимпатичного» человека и вспоминала, как он со знанием дела рассуждал об изысканных блюдах, дорогих винах и всех тех привилегиях, что были недоступны рядовым восточным немцам. «Он показался мне абсолютным аппаратчиком, настоящим продуктом своей системы. Его окружали услужливые советники, готовые выполнить любой приказ», — говорила тогда она.

Кренц действительно стал преемником Хонеккера, но он не мог и предполагать, при каких обстоятельствах это произойдет. Протесты по всей стране против восточногерманского режима и массовый исход граждан на Запад через Венгрию и Чехословакию вынудили Хонеккера уйти в отставку. Кренц занял его место. Поскольку Кренц сознавал, что Михаил Горбачев твердо намерен закончить «холодную войну», ему не оставалось другого выбора, кроме как открыть границы Восточной Германии.

Берлинская стена пала вечером 9 ноября, как минимум, за 12 часов до планировавшегося открытия границы. Кренц не жалеет слов похвалы для восточногерманских пограничников за то, что они не открыли огонь по толпе, прорвавшейся сквозь контрольно-пропускные пункты. «Одна капля крови стала бы катастрофой, — подчеркивает он. – Я по сей день благодарен силам безопасности Восточной Германии за то, что они не допустили этого».

Он считает позором то, что пограничники «исключены из общества» в воссоединенной Германии, где многих из них судили за стрельбу по беглецам. Даже после падения Стены Кренц был твердо убежден, что Восточная Германия могла существовать в качестве жизнеспособного социалистического государства. «Поражение Восточной Германии было моим личным поражением», — говорит он. Кренц ушел с поста лидера ГДР менее чем через месяц после падения Стены.