Документы из советских архивов свидетельствуют: в ходе нынешней международной интервенции в Афганистане не учитываются уроки войны, завершившейся 20 лет назад
Война в Афганистане идет уже восемь лет. И вот глава оборонного ведомства получает письмо от одного из офицеров, участвующих в конфликте. В этом послании приводится печальный список политических и тактических просчетов: «Следует честно признать, что наши восьмилетние усилия не привели к ожидаемым результатам. Расход огромных материальных средств и немалые людские потери не дали положительного конечного результата - стабилизации военно-политической обстановки в стране. Затяжной характер вооруженной борьбы и отсутствие серьезных успехов, которые привели бы к перелому всей стратегической обстановки, способствовали формированию у большинства населения неверия в возможности государственной власти».
«Опыт пройденного, - продолжает офицер свой нелицеприятный анализ, - однозначно убеждает в том, что афганская проблема не может быть решена только вооруженными средствами. Необходимо решительно отказаться от социальных иллюзий, предпринять принципиально новые шаги, учитывающие уроки прошлого и реально сложившуюся обстановку в стране. . .»
Под письмом стоит дата - 17 августа. . . 1987 года. Автор - полковник Ким Цаголов, адресат - Дмитрий Язов, недавно назначенный министром обороны СССР.
А теперь перенесемся на 22 года в будущее, и ознакомимся с конфиденциальной докладной запиской, подготовленной для президента Барака Обамы командующим американским контингентом в Афганистане генералом Стэнли Маккаристалом (Stanley McChrystal) в августе 2009 г., через восемь лет после начала интервенции международной коалиции во главе с США. «Слабость государственных институтов, злонамеренные действия закулисных политических воротил, коррупция и злоупотребления властью со стороны различных государственных чиновников, ошибки самих Международных сил содействия безопасности не дают афганцам особых оснований для поддержки правительства», - отмечает Маккристал в этом документе, текст которого удалось добыть журналисту Бобу Вудворду (Bob Woodward) из Washington Post. Результатом, по мнению генерала, стал «кризис доверия в афганском обществе. Более того, из-за неуверенности в нашей решимости афганцы не готовы встать на нашу сторону в борьбе с мятежниками».
Усилиям коалиции, вторит Цаголову Маккристал, препятствуют иллюзии относительно собственной компетентности. «Социально-политические, экономические и культурные процессы в Афганистане носят сложный характер, и мы их плохо понимаем. [НАТО и США] не учитывают в достаточной мере динамику событий на местах, а также совокупное влияние на население страны мятежа, коррупции, некомпетентности чиновников, закулисных политических интриг и криминала». В результате возникла угроза поражения в войне.
В Вашингтоне в последние недели заговорили о параллелях между Афганистаном и Вьетнамом. Обозреватели зачитывают до дыр последние труды по истории этой войны, пытаясь найти в причинах одного военного поражения США рецепты, позволяющие избежать другого. Но что если Афганистан - как утверждает Артемий Калиновский (Artemy Kalinovsky) в статье, опубликованной в сентябре в журнале Foreign Policy - это не «новый Вьетнам», а «новый Афганистан»?
Следует ли американскому и британскому политическому руководству изучить уроки неудачной войны, что вел Советский Союз в Афганистане с 1979 по 1989 г., чтобы избежать повторения ошибок прошлого?
Калиновский отмечает: «В полевом уставе сухопутных войск и корпуса морской пехоты США по антиповстанческим операциям ни разу не упоминается об опыте СССР. Одна коллега рассказала мне: когда она предложила учитывать уроки этого конфликта при выработке текущих политических решений, выяснилось - чиновники из Пентагона плохо представляют себе, что Москва пыталась там сделать, и насколько долго продолжались эти попытки».
Но достаточно привести лишь одну аналогию: Маккристал только что объявил о намерении ликвидировать изолированные опорные пункты - в том числе и блок-пост в Камдеше, который 3 октября чуть не захватили боевики-талибы - и передислоцировать войска в крупные населенные пункты. В свое время русским в условиях эскалации боевых действий пришлось применить ту же тактику.
Война 1979-89 гг. стоила жизни миллиону с лишним афганцев и 26000 советских солдат [Так в тексте. По официальным данным число погибших советских военнослужащих составило 15051 человек - прим. перев.]; более 5 миллионов жителей Афганистана покинули разоренную конфликтом страну. Максимальная численность советского контингента составляла 108000 военнослужащих. Конечно, моджахеды в отличие от талибов получали военную помощь от США и других стран. Кроме того, интенсивность боевых действий в нынешней войне не так высока: на сегодняшний день погибло 800 американских и более 220 британских солдат, а количество жертв среди афганцев исчисляется тысячами. Но при всем различии в масштабах концептуальные ошибки, допущенные в ходе обеих войн, как показывают документы советских архивов, аналогичны - об этом же свидетельствует и официальная история афганского конфликта, подготовленная российским Генштабом уже после вывода войск.
«Советское руководство и командование, - с горечью отмечают ее авторы, - принимая решение о вводе войск, не изучили национальную и историческую специфику Афганистана. Если бы это было сделано, стало бы очевидно, что страна в течение многих столетий сопротивлялась различным завоевателям. Любого вооруженного иностранца афганцы воспринимают как оккупанта».
Кроме того - на это указывает Калиновский в своей сентябрьской статье - ни русские, ни американцы не рассчитывали, что конфликт затянется. Леонид Брежнев, советский лидер, отдавший в 1979 г. приказ о вводе войск, чтобы свергнуть жестокого президента-коммуниста Хафизуллу Амина (Hafizullah Amin), надеялся, что солдаты вернутся домой уже через несколько месяцев. В Афганистане должны были остаться только военные и иные советники, чтобы, при масштабной экономической и технической помощи Москвы, помочь созданию в стране коммунистического режима, способного устоять на собственных ногах. Ту же ошибку повторили американцы и другие участники коалиции, пытаясь утвердить в Афганистане демократический строй.
Один из многих, кого поражают аналогии между тогдашними и нынешними событиями - профессор Крис Беллами (Chris Bellamy) из Крэнфилдского университета (Cranfield University): он специализируется на военной истории СССР, и среди его студентов числятся действующие офицеры британской армии. «Помню, после вывода советских войск я встретился с одним русским генералом, - вспоминает Беллами. - Он сказал мне: надо было нам почитать Киплинга! А теперь пришел наш черед: нам надо было прочесть историю советского вторжения в Афганистан». Лишь недавно, рассказывает профессор, к его университету обратились с просьбой подготовить специальный курс, чтобы познакомить британских офицеров, отправляющихся служить в Афганистан, с культурными и социальными особенностями этой страны.
Проблемы, волновавшие СССР в Афганистане - еще в последние месяцы перед вторжением, когда число военных советников, отправленных туда Москвой, достигло нескольких тысяч - также выглядят на удивление знакомыми. Так, на заседании Политбюро в Кремле 12 апреля 1979 г., вскоре после восстания в Герате против коммунистических властей Афганистана, высшее советское руководство во главе с Брежневым обсуждало доклад, подготовленный министром иностранных дел Андреем Громыко, министром обороны Дмитрием Устиновым и председателем КГБ Юрием Андроповым. Этот документ - актуальный и по сей день - рисует такую картину: «Силы афганской реакции умело используют практически сплошную неграмотность населения, сложные межнациональные и племенные противоречия, религиозный фанатизм и крайний национализм».
В докладе отмечается, что повстанцы-моджахеды - как и талибы сегодня - «начали переходить от скрытых подрывных к открытым вооруженным действиям», намереваясь «расширить фронт борьбы, заставить правительство распылить свои ударные силы, рассредоточить их по разным районам страны».
Подобно западным чиновникам, осознавшим сегодня провальный характер действий режима Хамида Карзая, тридцатью годами ранее советские лидеры сетовали на недостаток легитимности и реальной власти у их «человека в Кабуле» Нур Мухаммеда Тараки (Nur Mohammad Taraki), и рекомендовали ему - как это сейчас делают Вашингтон и Лондон - «заново создавать государственный аппарат, реорганизовывать и укреплять вооруженные силы страны, накапливать практический опыт партийного и государственного строительства».
Именно попытки создать в Афганистане современное централизованное государство - тем же самым занимается сегодня международное сообщество - стали одной из главных причин неудачи СССР в Афганистане.
В результате в ходе обоих конфликтов иностранные войска вынуждены были поддерживать политическое меньшинство, безосновательно претендующее на общенациональную легитимность. Русские штыки подкрепляли узкую группу сторонников НДПА - афганской коммунистической партии, раздираемой фракционностью и расколами, а НАТО сегодня «подпирает» немногочисленную элиту, сформировавшуюся вокруг слабого правительства Карзая.
«Аналогии просто потрясают, - замечает американец Грегори Файфер (Gregory Feifer) автор книги «Гигантская авантюра» (The Great Gamble) об истории советской интервенции, получившей высокую оценку специалистов. - Я всякий раз вспоминаю об этом, когда слышу официальные заявления насчет «национального примирения». СССР девять лет только об этом и говорил. Цели, впрочем, в этих двух случаях разные, хотя тактика зачастую и совпадает».
Когда читаешь переводы советских документов, - их копии, собранные в рамках Международного проекта по истории «холодной войны», хранятся в вашингтонском Архиве национальной безопасности (National Security Archive) - бросаются в глаза не только очевидные параллели, но и сходство в деталях обстановки. Не только американские войска после начала нового мятежа талибов с трудом пытаются помешать просачиванию боевиков в только что «зачищенные» районы: русские сталкивались с той же проблемой, и их офицеры тоже жаловались на низкие боевые качества афганских правительственных войск, сражавшихся бок о бок с ними.
Далее, на страницах этих документов советские чиновники жалуются, что решающей победы на поле боя нет как нет, а «пропагандистскую войну» Москва проигрывает. И вот, история повторяется: недавно спецпредставитель США Ричард Холбрук (Richard Holbrooke) и Маккристал подчеркнули необходимость «перехвата информационной инициативы у талибов и других группировок».
Арен Вестад (Arne Westad) - профессор истории из Лондонской школы экономики (London School of Economics), одним из первых изучивший советские архивы - «не устает поражаться» аналогиям между двумя конфликтами: «Помню, я беседовал с бывшим членом коллегии советского МИДа, чья точка зрения отличалась от официальной линии. Он предупреждал [советское руководство] о необходимости изучить британский опыт в Афганистане, но был поднят на смех. Ему сказали: это разнее вещи, у нас совсем другая армия. А на самом деле ничего не изменилось».
Вестада беспокоит одна проблема: если русские после 1983 г. начали проявлять большую гибкость в проведении боевых операций, то натовские и американские войска, судя по всему, приспосабливаются к обстановке куда медленнее. Главное - никто не хочет отказаться от идеи-фикс о строительстве «современного» государства с единым, сильным Центром. Однако афганское общество носит племенной характер: вопросы власти там традиционно решаются при посредничестве «каумов», - пересекающихся местных клановых структур - и любые попытки навязать «современную» государственную систему, начиная с тех, что предпринимались в семидесятых авторитарным президентом Мухаммедом Дауд-Ханом (Mohammad Daoud Khan) и до сегодняшнего дня, лишь провоцируют конфликты. «В этом главная проблема, - подчеркивает Вестад. - Это все равно что прилаживать седло на корову».
К тому времени, когда полковник Цаголов взялся за перо, Михаил Горбачев, потрясенный провалом интервенции и нарастающим возмущением в обществе из-за гибели советских солдат, уже принял решение о выводе войск. Обама, напротив, на этой неделе должен объявить об активизации боевых действий и отправке в Афганистан подкреплений. В конечном итоге именно бесконечные людские потери - наряду с гигантскими расходами на войну - убедили Горбачева в необходимости ее прекратить.
Анатолий Черняев, доверенный помощник Горбачева, после заседания Политбюро 17 октября 1985 г. зафиксировал этот момент в своем дневнике: «[Горбачев] зачитал несколько душераздирающих писем. . . Там всего хватает: интернациональный долг!? Какой? А сами афганцы хотят, чтобы мы этот долг выполняли? И стоит ли он жизней наших ребят, не понимающих, за что они воюют? Помимо писем, наполненных слезами, скорбью матерей о погибших и искалеченных, рвущими сердце описаниями похорон, есть и другие - с обвинениями: Политбюро совершило ошибку, и ее следует исправить, чем скорее, тем лучше».
Сегодня, через 30 лет после того, как советские войска вошли в Афганистан, чтобы сбросить режим Амина, НАТО, как и Москва, сталкивается в этой стране с межэтнической рознью, коррупцией и слабостью властей, враждебностью значительной части населения к иностранной интервенции и попыткам модернизировать, централизовать афганское государство.
Коалиционные силы уже приближаются по численности к советскому контингенту, но по-прежнему без ответа остается вопрос: может ли эта война закончиться не так, как предыдущая, которую она столь тревожно напоминает.
