Новая Ostpolitik ("The Financial Times", Великобритания)

Дочь пастора, выросшая в коммунистической Восточной Германии, обещала положить конец кумовским отношениям, которые завел с Москвой ее предшественник Герхард Шредер, и поставить в центр внешней политики своего правительства интересы Центральной Европы.

В среду Меркель во второй раз вступит в должность, и сегодня, четыре года спустя, деловые отношения Германии и России достигли масштаба, невообразимого даже при русофиле, которого она сменила на посту канцлера.

В этом месяце канадско-российский консорциум, ведущую роль в котором играет компания по производству автозапчастей Magna, договорился о приобретении пакета акций автомобильного концерна Opel, ранее принадлежавшего американской General Motors. Правительство Германии готово подкрепить сделку кредитными гарантиями на сумму 4,5 млрд. евро, хотя достигнутое соглашение выглядит непрочным и его дальнейшая судьба неясна.

В августе, после энергичного лоббирования со стороны Меркель, обанкротившаяся судоверфь Wadan, расположенная недалеко от ее избирательного округа на севере Германии, была продана бывшему министру энергетики России Игорю Юсуфову. На встрече с президентом России Дмитрием Медведевым, состоявшейся в том же месяце, поддержка этой сделки была выражена лидерами обеих стран.

Третья историческая сделка этого года - создание концерном Siemens и французами совместного предприятия, которое вступает в альянс с российским «Росатомом». Как и в случае с компаниями Opel и Wadan, решение немецкой промышленной группы о выходе на восточный рынок было с энтузиазмом поддержано политиками в Берлине и Москве.

Эта феерия спонсируемых властями контрактов - беспрецедентных в плане передачи технологий и открывающихся перед российскими компаниями возможностей приобретения ценных западноевропейских активов - вызвала немалое удивление в Париже, Лондоне и Вашингтоне, не говоря уже о Варшаве, Киеве и Праге. Сегодня, когда атлантистская Свободная демократическая партия занимает место пророссийских социал-демократов в коалиционном правительстве Меркель, насколько велика вероятность отхода Германии к тому скептическому курсу, который она обещала в 2005 г.?

Очень мала, говорит Гернот Эрлер (Gernot Erler), заместитель уходящего в отставку министра иностранных дел от СДПГ Франка-Вальтера Штайнмайера. «Новое правительство будет защищать интересы бизнеса, а бизнес горячо поддерживает эти отношения». Вернер Хойер (Werner Hoyer), эксперт СвДП по внешней политике и, вероятно, будущий заместитель министра иностранных дел, говорит, что, несмотря на свою репутацию, партия, лидер которой Гвидо Вестервелле должен стать министром иностранных дел, хочет выстраивать стабильность в Европе в сотрудничестве с Россией, а не против нее. «В связи с этим, представление, согласно которому СвДП будет вести более жесткий курс в отношении России, безусловно, ошибочно».

Между тем, Шредер, выступая в прошлом месяце на конференции инвесторов в Москве, заявил, что смена коалиции в Берлине не изменит характер двусторонних отношений. По его словам, стратегическое сотрудничество «основано на очень прочном фундаменте».

Бывший канцлер продолжает играть роль в коммерческих отношениях двух стран, будучи председателем совета акционеров концерна Nord Stream, совместного предприятия Германии, Нидерландов и России, большинство акций которого принадлежит "Газпрому", российскому газовому гиганту. Концерн строит газопровод по дну Балтийского моря, который должен доставлять газ из Сибири в Германию в обход нынешних государств транзита, что вызывает у третьих стран дополнительную обеспокоенность последствиями тесных промышленных связей между Германией и Россией.

Именно для того, чтобы сгладить такие тревоги, Меркель во время своего первого срока первоначально уделяла основное внимание усилению дипломатических связей между Германией и ее восточными соседями. Примечательным отличием от эпохи Шредера было то, что советники Меркель проводили консультации с польскими дипломатами до и после ее визитов в Москву. Посещая Россию, канцлер неизменно встречалась с известными активистами демократического движения.

Канцлер не стеснялась выступать по поводу нераскрытых убийств журналистов и правозащитников в России. Когда Кремль признал в прошлом году мятежные грузинские провинции Южную Осетию и Абхазию, она назвала это решение «абсолютно неприемлемым».

«По вопросам прав человека и международной безопасности она всегда была гораздо жестче Шредера, - говорит один из ближайших советников канцлера. - Она очень четко говорит о том, что мы можем поддерживать отношения только с такими странами, которые ориентируются на наши ценности».

Владимир Путин не спасовал. На первые встречи с канцлером тогдашний президент России часто опаздывал и появлялся в сопровождении своего лабрадора Кони - по мнению ее чиновников, этот жест был направлен на то, чтобы подавить Меркель, которая, как известно, боится собак. Но во время коалиционных переговоров с СДПГ в 2005 г. она согласилась включить в свою программу цель по созданию «стратегического партнерства» с Россией, концепцию, задуманную при Шредере. В частных беседах она возлагала на Украину вину за споры с "Газпромом" о поставках газа. Во время непродолжительной войны между Россией и Грузией она открыто высказывалась против мер по изоляции Москвы.

Прошлогоднее избрание Медведева на пост президента, после которого Путин стал премьер-министром, помогло Меркель в осуществлении ее курса на осторожное сближение. «Меркель относится к Медведеву без иллюзий, - говорит Ханс-Хеннинг Шредер (Hans-Henning Schröder) из Германского института проблем международной политики и безопасности. - Она знает, что Медведев и Путин поставляются в комплекте. Но он делает отношения более приятными и, что самое главное, более привлекательными для немецких СМИ».

Публично Меркель обосновывает свою позицию, указывая на то, что ни одна из основных проблем мира - от изменения климата до угрозы появления у Ирана ядерного оружия - не может быть решена без России. Москва, по ее словам, играет существенную роль в системе европейской безопасности.

Но есть и другие - более мощные, более актуальные и более земные -причины мягкости Берлина в отношении России, главная из которых - взаимозависимость экономик двух стран. «Мы получаем из России 45 процентов газа и 34 процента нефти, - говорит Эрлер, указывая на то, что у России нет другого рынка сбыта газа, помимо Западной Европы. - Эта взаимная зависимость является краеугольным камнем концепции стратегического партнерства».

У экономических связей глубокие корни, уходящие в царские времена. Даже в годы «холодной войны», невзирая на политическую напряженность, коммерческие отношения поддерживались и расширялись. Однако в последние годы эти связи растут по экспоненте. В прошлом году объем немецкого экспорта в Россию составил 32 млрд. евро, а российского в Германию - прежде всего, это газ и нефть - 36 млрд. евро.

Помимо того, что Германия является крупнейшим экспортным рынком России, финансовый кризис сделал Россию самым быстрорастущим рынком Германии, ежегодное увеличение которого составляет до 20 процентов. По данным московской Ассоциации европейского бизнеса, в прошлом году компания Porsche продала в России больше машин, чем в США. Volkswagen - крупнейший промышленный инвестор в Россию, а энергетическая группа Eon - крупнейший промышленный инвестор в энергетический сектор.

Кроме того, существует такая организация, как Восточный комитет германской экономики, представляющий собой самую громогласную и беззастенчиво пророссийскую лоббистскую группу с самыми лучшими связями. Помимо выполнения политической работы, комитет проводит обучение российских инженеров и менеджеров и поддерживает программы студенческого обмена. «Наша деятельность является долгосрочной и имеет больший масштаб, нежели все, что делается в Великобритании, Франции, США или Италии», - говорит Клаус Мангольд, президент комитета и почетный консул России в Баден-Вюртемберге, одном из основных промышленных регионов Германии.

Бывший топ-менеджер Daimler горячо выступает в поддержку российско-германских инициатив, в том числе, и неоднозначной сделки с «Опелем»: «Российская промышленность на 20 лет отстает от западноевропейской. Как им сократить этот разрыв без передачи технологии? Альтернативы нет. Подобные контракты заключаются и в других областях».

Эти контракты занимают центральное место в схеме, при которой Россия получает технологии, необходимые для повышения конкурентоспособности ее промышленности, а мощные немецкие экспортеры - беспрепятственный доступ к рынку страны с населением в 140 миллионов. «Россия - один из последних географически близких нам рынков, где мы можем расширяться, - говорит Александр Рар из Германского совета по внешней политике. - Лед тронулся, и в ближайшие годы [таких сделок] будет все больше».

Глава Eon Вульф Бернотат (Wulf Bernotat), оспаривает распространенное во многих европейских столицах мнение о "Газпроме" как о монстре, контролирующем поставки газа на континент. «Вы всегда говорите о России, но настоящая угроза исходит от Европейской комиссии», - утверждает он.

В последнее время одним из побудительных мотивов служит жестокий экономический спад. Соглашение по «Опелю» и приобретение верфи Wadan имели такую ценность в глазах Меркель в связи с перспективой спасения тысяч рабочих мест накануне выборов. «Примечательно, что изменилось отношение общественного мнения к российским инвестициям. Теперь оно гораздо положительнее, чем до кризиса», - говорит Йорг Бонгартц (Jörg Bongartz), председатель правления российского филиала Deutsche Bank.

Это не значит, что экономическое сближение с Россией идет совершенно гладко. Например, соглашение Opel-Magna вызвало озабоченность у других немецких автопроизводителей, опасающихся, что оно может сократить их будущую долю на российском рынке. «Magna - не более, чем троянский конь русских; благодаря новым технологиям они будут усиливать свои позиции на внутреннем рынке», - говорит представитель отрасли.

Но, как говорит Рар, «дирижистский» элемент партнерства, выполнение государством роли покровителя и спонсора, придает ему силу.

«Американцам и англичанам не нравится то, что мы, немцы, с удовольствием общаемся с властями. У нас нет предрассудков против ведения переговоров с Кремлем ради того, чтобы открыть двери. Великобритания и США наивны в своем чисто рыночном подходе к России; его время еще не настало. Они заключали сделки с олигархами, не заботясь о политической поддержке».

При участии Кэтрин Белтон (Catherine Belton), Криса Брайанта (Chris Bryant) и Ричарда Милна (Richard Milne).