Легенды Иновещания. Беседа вторая

«Очень значимы были для Иновещания Централизованные редакции. Их было две: одна занималась подготовкой и выпуском информации, а вторая - выпуском тематических передач, рассказывающих о жизни Советского Союза, о международных событиях. Во второй редакции был такой человек, как Д. Манькович, он был замом  у А. Погодина (главный редактор ГРП - Главной редакции пропаганды), вечным замом, его иначе как «дядька Черномор» никто и не называл. Он курировал международную тематику. Через его руки проходили материалы всех корреспондентов: В. Цветова, А. Потапова, А. Шакин был, А. Жолквер, В. Глазунов. Весь цвет, первые зарубежные корреспонденты, они все были с Иновещания. Все эти люди были, во-первых, страноведы и, во-вторых, все хорошо знали язык. На Всесоюзном радио и на телевидении таких кадров тогда еще не было. Д. Манькович - он их курировал, давал задания. На первых порах «союзники»-то еще не раскачались, они еще не очень понимали, что можно требовать от этих людей. А Д. Манькович регулярно, каждый день, через корсеть посылал им задания. Все корреспонденции, которые приходили, ложились ему на стол. Он рассматривал их и распределял по редакторам.

Д. Манькович был очень скромный, очень тихий человек, человек, который хорошо помнил 38-й и прочие годы. На него очень большой отпечаток наложили события тех лет. Он никогда, говоря по-современному, «не высовывался», но тихо, спокойно и очень требовательно делал свое дело. Когда Манькович приходил на вечернюю летучку (было две летучки -  утренняя и вечерняя), чтобы дать задания вечерним дежурным или завтрашним утренним, то все ведущие комментаторы, - тот же А. Потапов, который еще сейчас работает, Г. Шахов, Ю. Солтон, В. Глазунов - они все как коты закрывались лапами, чтобы только Манькович не сказал: ты будешь писать по этой теме. Потому что, во-первых, он всегда строго спросит, а во-вторых, было невозможно плохо написать. Людям было стыдно халтуру положить ему на стол.    

«У Маки Вац (переводчик) мама была француженка. Она была заражена любовью к французскому языку. Я никогда не видела, чтобы переводчик так работал с языком и так следил за всеми современными выражениями, новыми языковыми конструкциями, которые появлялись в прессе. Тогда  доступна была только газета «Юманите», которую она читала от корки до корки, делала вырезки, наклеивала эти вырезки в тетрадочку и потом пользовалась ими, когда переводила материал.

Ее муж - сын эмигрантов из Канады Кирилл Вац - и  его младший брат Григорий Вац тоже у нас работали. Кирилл работал в американской редакции. В Канаде он был летчиком, но они с братом вернулись на Украину. А потом они пошли на «Московское радио». Тогда ведь кадры для Иновещания искали по всей стране. Кирилл до сих пор работает. Кстати сказать, его голос, как и голос его брата, очень хорошо знают и в Москве, потому что  они комментировали репортажи с крупнейших международных хоккейных соревнований. Периодически они снимались в советских фильмах».

«Была совершенно удивительная личность - В. Бобров. Его отец был направлен на работу на строительство Китайской железной дороги. Они с семьей туда уехали, а потом им дали понять: лучше не возвращайтесь, потому что вам будет плохо. Они остались там, в Китае, потом он перебрался в Японию. Владимир работал с английским языком. В те времена это был человек сегодняшнего дня. В каком смысле? У него в Японии был свой бизнес. Он вел очень большую работу в Японии за возвращение русских в Россию. Это был конец 50-х годов, и за это ему грозило стать персоной нон-грата. И он с семьей перебрался на Сахалин. На Сахалине он стал работать на заготовке рыбы, японский бизнесмен - на солении рыбы. Во время отпуска он с женой поехал на родину - в Ленинград.

По пути в Ленинград оказался в Хабаровске, и ему сказали: «Да что ты там пропадаешь, на Сахалине - и ты, и Нина с таким знанием языков!» - из Хабаровска шло вещание на иностранных языках. Он говорит: «Ну, хорошо, на обратном пути я остановлюсь в Хабаровске». И уехал. Они побывали у родственников в Ленинграде, и оказались в Москве. Вместо Хабаровска он  остался в Москве. Здесь его, конечно, сразу же взяли на работу. Семья, у которой уже родился первый ребятенок, жила в Москве на «птичьих правах», у них не было ни прописки, ничего. Они снимали километрах в 20-ти от Москвы, по Савёловской, по-моему, дороге, чердак в  сельском доме. Володя часто ночевал в Комитете на Путинках: вещание заканчивалось поздно, когда электрички уже не ходили. Когда появилась возможность переехать в какую-то комнатенку в Москве, то мы помогали им перевозить вещи. И вот я помню детскую кроватку и рядом ведро с замерзшей водой, - вот в таких условиях жила эта семья первые несколько лет здесь.

Памятником Володе, когда жизнь уже начала налаживаться, стал наш кооперативный дом на улице Удальцова. По-моему, сказочный дом, в котором квартиры купили очень многие наши работники. Это началось применение Володиного опыта в жизни. Его детищем была наша столовая в Комитете, которая котировалась на уровне ресторана, но очень дешевая. Он нашел директора столовой, нашел молодых поваров-энтузиастов, которые устраивали дни национальной кухни, поскольку здесь много иностранцев. Продолжая работать переводчиком африканской редакции, он был синхронистом на всех съездах партии, ведущим переводчиком в системе Всемирной организации здравоохранения. Но работать оставался на Иновещании».

«Вот уж кто был фонтаном идей и выдумщиком - это, конечно, Бабкен Серапионянц. Он прошел войну, на радио стал главным редактором испанского вещания. Он, можно сказать, был адептом идеи, что письма слушателей - это наш клад, мы должны делать все передачи вместе со слушателями, и тогда их будут слушать. Это себя оправдало. Там были очень интересные рубрики, например, «У самовара», где все было завязано на письмах слушателей. Кстати сказать, очень интересный факт. Долгое время по понятным причинам мы не получали писем из фашистской Испании. А когда был свергнут режим Франко, то вдруг потоком пошли письма, в которых люди писали о том, как они слушали наши передачи в те закрытые времена. Тогда мы только узнали о том, какая аудитория у нас в Испании.

Подвижником испанского вещания был Ансельмо Септьен - испанец, из испанских детей, блестящий корреспондент. Говоря об испанской редакции, нельзя не вспомнить Эусебио Симорра. Он почти 40 лет проработал в этой редакции. В 1977 году он вернулся в Испанию, но, по словам сына, всегда скучал по «Московскому радио». На его рабочем столе стоял «Золотой микрофон» - высшая награда Союза журналистов СССР, которой он был удостоен за работу на Иновещании».

«На Иновещании зародилась такая форма, как радиомосты. Это когда в студии в той стране сидят журналисты, а у нас - наши. Первый радиомост был со Штатами в начале 30-х годов. Потом они стали все больше и больше входить в жизнь. Очень популярны они стали в Германии. Тематика была самая различная. Если были какие-то большие проблемы международного плана, то тогда они, конечно, обсуждались - комментаторы оттуда и комментаторы от нас. Но это редко. В основном, все-таки, познавательные передачи: по науке и технике, по вопросам культуры, запуски (спутников и космических кораблей),  дни космонавтики. Все наиболее крупные события  не проходили мимо. Накануне Нового года были хорошие радиомосты. Причем, это могло быть даже с вкраплением каких-то художественно-исполнительских моментов.

С Францией было очень интересно. Проходили «круглые столы», которые собирали хороших комментаторов. Ведущие были, как правило, наши. Обсуждались, в основном, советско-французские связи. «Круглые столы» шли в прямом эфире».

«Наступил такой момент, когда возникло и развилось движение клубов слушателей Московского радио. Это движение возникло в странах Юго-Восточной Азии, где было мало приемников, где были сложности с прослушиванием, и люди собирались и слушали вместе. Это очень распространено было и в Африке, потому что там тоже мало было приемников. Для этих клубов готовились специальные передачи -  и по их заявкам, и с рассказом о том, о чем мы хотели рассказать. 

В Юго-Восточной Азии самые крупные клубы - это, конечно, в Индии. На Индию тогда шли на многих местных языках передачи. Два рекордсмена было у нас - Индия и Африка - больше десятка языков и на ту, и на другую страну -  на континент и на страну. В Японии были сильны клубы. Где еще? 

Они были в Европе, что самое интересное. С ними поддерживались личные контакты. На базе этих связей устраивались поездки, я знаю точно, в Германию, во Францию, в Бельгию. Такой «десант» для встречи с клубами друзей Московского радио. Устраивались выставки, посвященные Московскому радио. Ездили по стране, по провинции ездили. Шла большая ознакомительная работа.

«На Польшу, на Венгрию, на Болгарию, на Чехословакию мы имели фиксированное время в эфире (это по обмену шло), когда на Союзном радио было время для передач этих стран - «Алло, Варшава!» и так далее. Разные там были названия. А мы, соответственно, для них готовили. Это были передачи во внутреннем эфире. Они шли не по волнам: либо это засылалось в пленке, либо это шло по каналам связи. Так что это очень чисто было и уже без помех.

Тогда же появились так называемые отправочные передачи на Африку. Началось это с Сенегала. Это я знаю очень хорошо, потому что была родоначальницей. Была такая рубрика - «Познакомьтесь с Советским Союзом». Она шла не от имени Московского радио. Раз в неделю самолетом часовая пленка отправлялась на радио Дакара. В этой передаче нигде не упоминалось, что это Московское радио. Ее надо было сделать так, чтобы это была «конфетка» с «начинкой», которую нам надо было, но в «обертке», в привычной форме передач  внутреннего радио Сенегала. В Сенегале  радиостанцию построили в свое время французы. Она была самая мощная в Африке и закрывала практически всю Западную Африку. Эти передачи шли и на Мали, и на Конго, и так далее. Потом появилась передача на Сьерра-Леоне, когда каждый день в определенный час мы давали с повтором 15-минутные передачки, на английском уже языке, просто блоки информации. А они перехватывали, записывали и передавали по своему радио, тоже в фиксированное время. Но это уже было от имени Московского радио. «Познакомьтесь с Советским Союзом» мы и в Алжир засылали, потому что они были удобоваримы, если можно так сказать, они не были лобовой пропагандой. 

Потом появились связи с маленькими радиостанциями Америки - университетскими, маленьких городов. Передачи для них тоже готовили здесь и посылали в Штаты, и там они проходили во внутреннем эфире.  Тоже были популярны эти передачи. По форме все было завлекательно, а по сути - очень важно и познавательно».

«Основным ведущим музыкальных передач на английском языке был Стрельников Вася, потом известный ведущий на всяких модных радиостанциях. Васька совершенно чокнутый был на современных исполнителях. Все таксисты и все автолюбители слушали в машинах ВСА (Всемирная служба на английском языке), потому что там была такая музыка, которую на Союзном радио не услышишь. И действительно, идешь и слышишь из машины ВСА. Так что мы вещали не только на зарубеж.

Какое-то довольно долгое время у нас были специальные волны, была интерпрограмма и на Москву. Она и в посольствах слушалась, она слушалась среди туристов и так далее. Она шла, если я не ошибаюсь, на шести языках: китайский, французский, английский, немецкий, испанский и арабский. Но это было подключение волн - длинных и средних волн вещания на Москву - к основным нашим передачам. Это не готовилось специально, это шла трансляция определенных передач. Ловили, где можно, слушателя».

«Джо Адамов - он и диктор был, и корреспондент. Самое главное, он прославился как многолетний ведущий «Почтового ящика» на Америку. У него никогда не было текста. У него были письма, и у него была картотека, по которой он готовился к передачам. Ценность передач Джо Адамова была именно в том, что это всегда была живая речь. Это то, о чем говорил Жозеф: он беседовал со слушателем, он его убеждал, он его не ругал, он не говорил «ты дурак», он ему просто рассказывал. Он никогда не педалировал какие-то темы, а всегда очень объективно, спокойно рассуждал. Достаточно сказать, что, когда он был серьезно болен, слушатели собрали средства, и он ездил лечиться в Америку».

«Был у нас Сашенков на немецком языке - фанат совершеннейший «Клуба радиопутешествий». Он и сам мотался очень много по стране: он был и на Северном полюсе, и где только он не был. По-моему, если я не ошибаюсь, почетным председателем этого клуба был Папанин. Сашенков на своем энтузиазме выпускал очень красивые карточки членов клуба, значки, вел огромную переписку, отвечал на всякие вопросы».

Продолжение следует