Вступая в должность, Барак Обама слабо разбирался во внешней политике. Но мало знал о ней и вице-президент Гарри Трумэн, когда 12 апреля 1945 г. неожиданно умер Франклин Делано Рузвельт.

Президент Обама часто напоминает о том, какое сложное внешнеполитическое наследие - особенно в Ираке и Афганистане - оставил ему Джордж Буш. Но это мелочи по сравнению с тем, что свалилось на голову неопытному президенту Трумэну.

Трумэн должен был одновременно завершать борьбу с Гитлером, оккупировать Европу и взаимодействовать с Советским Союзом, формально союзническим, но все более воинственным государством, укреплявшим свои позиции. Всего через несколько месяцев после занятия президентского кресла ему пришлось принимать ужасное решение об атомной бомбардировке японских городов.

К окончанию войны Трумэн имел дело с глобальным пропагандистским кошмаром. Победоносный Советский Союз Сталина, который вскоре станет ядерной державой, цинично преподносил себя как эгалитарного лидера для миллионов обездоленных войной и только что освободившихся от колониального правления народов. Америка, между тем, брала на себя тяжелую ответственность и расходы по восстановлению разоренных бывших колониальных держав Европы и реабилитации бывших стран «оси» Японии и Германии.

Некоторые военные решения Трумэна, принятые в первые годы его правления, оказались почти катастрофическими. После того, как атомная бомба вынудила Японию капитулировать, он упрямо твердил, что авиация, вооруженная ядерным оружием, может без лишних расходов обеспечить безопасность Америки.

В результате, в 1946-1947 гг. Трумэн попытался обессилить корпус морской пехоты. Он вывел множество кораблей из состава ВМС и сократил численность сухопутных войск. Только коммунистическое вторжение в Южную Корею летом 1950 г. помогло ему осознать, что в эпоху «холодной войны» останется множество неядерных угроз, и если США хотят защищать свои интересы и своих союзников, то ему лучше заняться перевооружением.

Но общественность уже потеряла доверие к Трумэну как военному лидеру во время так называемого «бунта адмиралов» весной-летом 1949 г., когда командование ВМС раскритиковало планы президента по сокращению обычных военно-морских сил. Всего за четыре года (в 1947-1951 гг.) Трумэн сменил трех министров обороны.

Отправив в отставку генерала Дугласа Макартура в 1951 г., Трумэн навлек на себя еще большую критику. Это был вынужденный шаг: президент слишком долго позволял Макартуру совершать нападки на его гражданское начальство. Но когда Трумэн наконец снял его с должности, он сделал это насколько неуклюже, что генерал стал национальным героем, а компетентность верховного главнокомандующего вновь была поставлена под сомнение.

Как бы то ни было, Трумэн постоянно учился на своих ошибках. Постепенно президент отказался от вильсоновских иллюзий о послевоенном глобальном консенсусе под эгидой новой Организации Объединенных Наций. Вместо этого он убедился в том, что слишком многие представители дипломатических элит на обоих берегах Атлантики ужасно наивны относительно кровожадных планов Сталина.

Вопреки рекомендациям рассерженного государственного департамента, Трумэн в 1948 г. поддержал создание еврейского государства Израиль. Берлинский воздушный мост, план Маршалла, спасение Греции и Турции и вытеснение коммунистов в Корее на север от 38-й параллели - все это создало параметры надпартийной внешней политики США на следующие полвека. Трумэн привлек к созданию стратегии сдерживания коммунизма советников- консерваторов, в том числе, Пола Нитце (Paul Nitze), и тесно взаимодействовал с сенатором-республиканцем Артуром Ванденбергом (Arthur H. Vandenberg).

Прагматичный государственный секретарь Трумэна Дин Ачесон (Dean Acheson) так сформулировал доктрину президента: «Освободившись от догмы о том, что строители и разрушители нового мирового порядка могут и должны радостно и успешно работать вместе, он мог сочетать нашу силу и координировать наши действия с теми, кто действительно разделял общие цели».

С тех пор большинство демократов принимают трумэновскую концепцию «общих целей». Это означает сдерживание враждебных антизападных идеологий, создание альянсов с демократическими странами, разделяющими наши воззрения, и периодическое противодействие головорезам, дорвавшимся до власти в разных регионах мира.

Президентство Джимми Картера было отходом от этой стратегии. Картер начал с сокращения расходов на оборону. Он усомнился в целесообразности пребывания американских войск в Южной Корее и читал проповеди о неумеренном страхе перед коммунизмом. Потом было близорукое решение о вооружении радикальных исламистов в Пакистане, неожиданный отказ от поддержки иранского шаха и попытки наладить контакт с радикальным аятоллой Рухоллой Хомейни, жившим тогда в эмиграции. Казалось, что кризис с заложниками в Иране и усиление воинствующего ислама стали для президента таким шоком, что он лишился способности принимать решения. Советское вторжение в Афганистан, проникновение коммунистов в Центральную Америку и отчуждение европейских правительств еще больше ослабили интересы США.

Обама, как и Трумэн в начале своего президентства, проявляет неопытность и некоторую наивность. На вызов радикального ислама он пытается ответить покаянием Америки перед мусульманским миром вместо того, чтобы решать присущие определенным обществам проблемы религиозной нетерпимости, автократии, этатизма в экономике, межплеменной вражды и гендерного апартеида, способствующие распространению экстремизма.

Администрация Обама делает шаги навстречу таким нашим врагам, как Махмуд Ахмадинежад, Башар Асад, братья Кастро и Уго Чавес. Она уделяет гораздо меньше внимания нашим британским, израильским, колумбийским, французским и японским союзниками. Мы в одностороннем порядке отказались от обещаний по размещению системы баллистической противоракетной обороны в Восточной Европе, тщетно надеясь склонить русских к отказу от покровительства ядерным амбициям Ирана. Но центрифуги продолжают работать, а мы выглядим ненадежными перед друзьями, податливыми перед соперниками и слабыми перед врагами. Также администрация обещала активнее поддерживать ООН, и ее, похоже, не волнует то, что нелиберальное большинство этой организации часто занимается умиротворением автократических режимов или оказывает им содействие.

Сумеет ли неопытный Барак Обама, как Гарри Трумэн, осознать, что мир хаотичен и нестабилен - и в нем лучше всего действовать при помощи силы и неколебимой веры в историческую роль Америки, поднимая демократических союзников на борьбу с нелиберальными агрессорами?

Или же склонный к чтению проповедей Обама пойдет по неверному пути лицемера Джимми Картера: будет грозить пальцем союзникам, умиротворять противников, публично порицать своих далеко не идеальных предшественников и вещать американскому народу о том, что он должен отказаться от своих «предрассудков»?

Америка ожидает выбора президента. От него зависит безопасность всего мира.

Виктор Хэнсон - старший научный сотрудник кафедры классической и военной истории Института Гувера в Стэнфордском университете. Вскоре в издательстве Принстонского университета под его редакцией выйдет книга «Творцы античной стратегии» (Makers of Ancient Strategy)