Третье столетие капитализма ("The Washington Times", США)

Многим кажется, что пальма экономического первенства уже перешла от старых к молодым. Они считают сегодняшние развивающиеся рынки двигателями  экономики завтрашнего дня. Китай станет для двадцать первого века тем, чем Британия была для девятнадцатого, а Америка - для двадцатого. Но те, кто разделяет такое видение, не замечают за деревьями леса. Наступает не «век» очередной страны, а третье столетие капитализма.

Недавний саммит группы двадцати наиболее значительных в экономическом отношении стран мира стал свидетельством экономического роста последнего полувека. Пятьдесят лет назад Америка была единственной сверхдержавой в мире. Всего тридцать лет назад Япония начала нарушать монополию Запада на экономическое превосходство.

Сегодня более половины участников «большой двадцатки» - это страны, некогда причислявшиеся к Третьему миру: Аргентина, Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Россия, Саудовская Аравия, Турция, ЮАР и Южная Корея.

Проще всего попытаться отнести подобное развитие событий на счет национальных особенностей тех или иных стран. В XIX веке свобода внутреннего рынка и внешней торговли дали мощный толчок Британии. Хотя естественные предпосылки, казалось, не предвещали такого исхода, остров на периферии Европы стал ведущей экономической державой мира.

Те же самые принципы, примененные в гораздо более крупной стране, дали еще более впечатляющий результат в Америке ХХ века. Бывшая на заре XIX века зарождающимся государством, чуть более, чем через сто лет она стала экономическим лидером всего мира.

Важность последних пятидесяти лет заключается в однозначности выводов: главной движущей силой был для Англии и Америки капитализм. Когда мы рассматриваем только Британию и Америку, роль капитализма легко упустить из виду в связи с тесными историческими, политическим и культурными взаимосвязями этих двух стран. Однако глобальные экономические успехи последних лет в еще меньшей степени связаны с неэкономическими корнями и объясняются исключительно капитализмом.

В отличие от других экономических идеологий, капитализм характеризуется резко негативным отношением к роли государства. Капитализм считает невмешательство государства важнейшим компонентом успеха экономики. Его подход «рынок разберется лучше умников» стал еще более убедительным по мере усложнения обществ. Планирование не раз доказывало свою неэффективность в гораздо более простых обществах. Поскольку провалы планирования очевидны, а сложность обществ быстро возрастает, сегодня планирование и нежелательно и невозможно.

Капитализм шагает по планете. Перед ним пали экономические конкуренты прошлого - феодализм и меркантилизм - и самозваные наследники - коммунизм и социализм. Капитализм стал крупнейшим в истории генератором богатства, и эту роль он выполняет на всех континентах и во всех культурах.

На фоне этого триумфального марша капитализма нынешний экономический кризис кажется блеклым пятном. Однако многие в левом лагере пытаются отстаивать сомнительный аргумент о том, что именно капитализм спровоцировал этот кризис. Еще более смехотворна их мысль о том, что избежать кризиса позволяет плановая экономика.

Системы, предпочитающие планирование капитализму, пребывают в состоянии постоянного неравновесия. Их отличает не только подчеркивание роли государства, но и неспособность оправдать свое существование. В результате, они движутся ко все большему неравновесию.

Капитализм остается единственной системой, которая способна исправлять саму себя. Как бы мы ни оплакивали порой ее рецепты, конкуренция дает капитализму возможность саморегулирования.

Здоровье экономической системы, как и тела, заключается не в том, что она никогда не болеет, а в том, что она способна отреагировать на заражение. Нынешний финансовый кризис, продлился, по всей видимости, не больше двух лет. Сравните это с постоянной дегенерацией коммунистических и социалистических систем.

Ответ коммунизма на капитализм - это два варианта одной и той же истории. В конце 1980-х гг. коммунизм изжил себя в Восточной Европе и Советском Союзе. Язва коммунизма подточила экономику, государство рухнуло, и на руины прежней системы ворвался капитализм.

Власти Китая и Вьетнама, невзирая на то, что капитализм является антитезой их официальной идеологии, стремятся задействовать продуктивность капитализма для поддержания эффективности экономики и, как они надеются, сохранения своей власти. Но им следует ожидать взрыва. На свободу выпущены силы, которые они уже не смогут обуздать. И, даже если им удастся добиться невозможного, то результатом - как в случае Северной Кореи и Кубы - станет только еще большее отставание от капиталистов Азии.

Триумф капитализма в странах, далеких от его западных корней, доказывает не только его правоту, но и ошибочность управляемой экономики. Первыми пали управляемые экономики в своих самых крайних формах, но не меньшая опасность угрожает их более мягкой разновидности: обществам социальных гарантий, которые стремятся управлять потребностями, «гарантированными» всем.

Запад, первым принявший капитализм, сегодня столкнулся с новой угрозой: общества социальных гарантий увеличивают налоговое и долговое бремя, снижая свои конкурентные преимущества. Первая страна, которая решит эту проблему, обретет громадное преимущество. Тем, кто не хочет делать этого или отрицает наличие проблемы, стоит обратить свой взор на историю, которая идет за ними по пятам.

Дж. Т. Янг - бывший сотрудник министерства финансов и административно-бюджетного управления (2001-2004 гг.) и аппарата Конгресса (1987-2000 гг.)