В экономическом плане воссоединение оказалось для Востока катастрофой. Но ее можно было избежать
В двадцатую годовщину падения Берлинской стены западногерманские политики с удовлетворением оценивают годы реконструкции Восточной Германии. Центры восточногерманских городов тщательно отреставрированы, типовые социалистические дома переоборудованы, шоссе расширены и модернизированы. В стране существует развитая система социальной защиты, а пособия по безработице включают в себя оплачиваемые отпуска.
На первый взгляд кажется, что Восточная Германия заметно опережает своих соседей Польшу и Чехию, экономика которых также прошла трансформацию от социалистического планирования к рынку. Но горькая правда, о которой стараются не говорить, состоит в том, что Польша, Чехия, Венгрия и Словакия сумели сами поднять свою экономику в то время, как Восточную Германию продолжает внутривенно кормить западная половина страны. Восточные немцы потребляют больше, чем производят, и этот разрыв составляет не менее 20 процентов. Экономику Восточной Германии никак нельзя назвать самодостаточной.
На рассуждения об этом наложено табу. Данный факт особенно тяжело переварить в свете того, что финансовая помощь Западной Германии была более чем щедрой, составив с 1990 года 1,3 триллиона евро (1,9 триллиона долларов).
Почему воздействие западногерманской финансовой помощи оказалось столь ограниченным?
Одной из важнейших причин нынешнего непростого положения был монетарный союз. Исходя из чисто политических соображений, в 1990 г. правительство Западной Германии оценило восточную марку в 0,5 западной. Для зарплат было установлено еще более высокое соотношение - 1 к 1. Завышение курса оказалось более чем пятикратным. Более реалистичным был курс 10 к 1, действовавший на черном рынке. Негативные последствия щедрости западногерманского правительства не заставили себя долго ждать. Хотя сбережения рабочих сократились всего вдвое, фактические издержки на оплату труда взлетели до небес.
Переоценив себя, Восточная Германия оказалась неспособна конкурировать на рынке. Вскоре советская зона стала деиндустриализованной зоной. Сохранив свои сбережения, рабочие потеряли работу. Несмотря на титанические усилия, предпринимавшиеся в следующие 19 лет, Восточная Германия так и не оправилась от первоначального шока. Сегодня более чем в 95 процентах восточногерманских фирм работает менее 50 сотрудников.
Также по чисто политическим мотивам был необдуманно проложен путь к уравниванию заработных плат, причем недостойную роль в этом сыграли западногерманские профсоюзы. Несмотря на низкую производительность труда, зарплаты были повышены. Мало того, введенные нормы включали в себя 40-часовую рабочую неделю, запрет на работу в субботу и ограничения на сверхурочный труд. Увенчивали все это щедрые дополнительные пособия - от больничных и отпускных до оплаты многонедельных поездок на воды.
Положение восточногерманских компаний, которые и так испытывали проблемы с возвращением кредитов на покупку нового оборудования и прочего движимого имущества, зачастую становилось невыносимым. Добавили им хлопот и новые нормы, касающиеся участия рабочих в принятии решений, особенно в плане переоборудования и реструктуризации.
Катастрофическая стратегия профсоюзов, проводившаяся под знаменем равенства, продолжается по сей день. Всего несколько недель назад профсоюз рабочих сталелитейной промышленности ликовал по поводу того, что «35-часовая неделя дошла и до Востока». Сегодня ее благами пользуется не более 8 000 рабочих сталелитейной промышленности, хотя в начале уравнивания зарплат их было 60 000.
Однако ввиду неизбежной потери рабочих мест государство не проявило гибкость, а стало осуществлять дорогостоящие программы по созданию рабочих мест и профессиональной переподготовке. Их объединяло одно: все эти программы игнорировали реальные потребности бизнеса. Поэтому результаты были, мягко говоря, ограниченными. Всего 4 процента участников профинансированных государством программ по созданию рабочих мест сумели впоследствии найти работу.
После стольких лет осуществления государственных программ занятости вывод очевиден. Ни одна мера, какой бы замечательной она ни была, не может заменить опыт работы в реальной фирме. Наиболее эффективными оказались субсидии работодателям на оплату труда. Когда схемы создания рабочих мест доказали свою низкую эффективность, городские власти выбрали другой подход: государственный сектор начал привлекать на работу все больше сотрудников. Сегодня результатом этого являются раздутые штаты государственных учреждений и дефицит бюджета. В то же время, проблемы интенсифицировали напряженность в отношениях между рынком рабочей силы и социальной системой. У людей нет стимула работать 40 часов в неделю, если их зарплата лишь ненамного выше пособий по безработице, которые они могут получать, делая очень мало или совсем ничего.
Более того, после воссоединения западногерманское право было за небольшими исключениями распространено на восточную часть страны. На восточногерманские компании, словно сеть, опустились законы и нормы. Законодательство о компаниях, торговое право и правила бухгалтерского учета были не только им незнакомы, но и составлены в соответствии с требованиями высокоразвитой экономики Западной Германии. То, что могло стать препятствием для конкурентоспособной западногерманской компании, часто становилось удавкой на шее восточногерманской.
Сегодня то, что было достигнуто за 20 лет "Aufbau Ost" (строительства Востока), находится под угрозой. Вскоре после 1990 г. центральноевропейские компании стали конкурентами для восточногерманских фирм, благодаря низким - в четыре раза ниже, чем в Германии - издержкам на оплату труда, гибкому трудовому законодательству и слабости своих валют. Наиболее привлекательными для западногерманских инвестиций были и остаются Польша, Чехия и Словакия. Почти все крупнейшие немецкие фирмы - Volkswagen, Beiersdorf, MAN, Siemens и многие другие - создали там не только свои представительства, но и производственные предприятия. Их основным рынком оставалась Западная Германия.
Конкурентоспособность стран Центральной и Восточной Европы продолжает повышаться. До сих пор они выступали в роли конкурентов в области строительства и торговли, но теперь все активнее борются за долю рынка в сфере машиностроения и инжиниринговых услуг.
Теперь новые соперники с Востока, не говоря уже о международных конкурентах, угрожают всему, что было достигнуто в Восточной Германии. Речь идет, в частности, о судостроительной отрасли, пережившей мучительную реструктуризацию. То же самое касается определенных сегментов автомобильной промышленности и производства запчастей, солнечной энергетики, производства микросхем и IT-индустрии.
С политической точки зрения воссоединение Германии было огромной удачей. Однако Западная Германия не в полной мере воспользовалась возможностями, открывшимися благодаря этому событию, для проведения необходимых реформ и модернизации своей устаревшей системы социальной защиты.
Немецкое правительство не сумело реформировать государство благосостояния. Это тем более удивительно, что высокий уровень социальных выплат в Германии был отчасти результатом пропагандистской войны между Востоком и Западом в годы «холодной войны». Каждая из сторон стремилась доказать своим гражданам, что они живут благополучнее, чем люди по ту сторону стены. Оба правительства игнорировали экономические последствия создания такой неподъемной системы социальной защиты. После воссоединения Западная Германия не преобразовала свою социальную систему, а Восточная не переосмыслила свою.
Без радикальных реформ в масштабе всей страны Восточная Германия будет переживать не только стагнацию, но и дальнейший экономический упадок. Воссоединение Германии - законный повод для радости. Но в экономическом плане оно обернулось для Востока катастрофой. Теперь и Запад, потратив более триллиона евро, расплачивается за эти политические ошибки.
В. Хуммель - заместитель директора финансового управления Сената Берлина
