Эстония и беззубый злобный волчище ("Le Figaro", Франция)

В Нарве (Эстония) мы находимся в точке соприкосновения между Евросоюзом и Россией. Как и другие регионы "промежуточного" пространства, эта страна научилась выживать, несмотря на все потрясения. Двадцать лет спустя после окончания "холодной войны" советская империя больше не представляет угрозы. Но маленькие прибалтийские страны продолжают бояться своего большого соседа.

В конце 1930-х годов мой отец купался в Рейне, когда внезапно течение отнесло его к другому берегу, в Германию, где молодые люди, его сверстники, строили линию Зигфрида напротив линии Мажино. Его приняли за шпиона и побили, а потом мой дед забрал его на пограничном посту в Страсбурге. Дед показательно отшлепал его "за то, что он пошел в Германию".

Я представляю себе подобную сцену сегодня, стоя на берегу реки Нарвы. На противоположных берегах, русском и эстонском, друг напротив друга, по обеим сторонам моста, соединяющего две страны, стоят две внушительные крепости. Это место - символ недоверия, атавистически враждебных отношений между Средней Европой и Россией. Двадцать лет спустя после окончания "холодной войны" нескончаемые вереницы грузовиков проходят придирчивый контроль на перегоне между городами Нарвой и Ивангородом, стоящих друг напротив друга. Центральная Европа и Россия, кажется, повернулись друг к другу спиной. На самом деле, все не так однозначно. На "срединных землях" всегда так.

Репортеры хорошо знают эти странные земли, где сталкиваются великие державы. Индокитай, где смешались все краски Азии, являлся предметом всеобщего вожделения. Теперь в этом регионе наращивает свое влияние Китай, бросающий вызов Индии прямо у ее границ, на севере Бирмы (Мьянмы). Такие маленькие страны Центральной Америки и Карибского бассейна, как Панама, Куба или Гренада имели несчастье на собственном горьком опыте узнать, что значит не понравиться своему скорому на расправу шерифу - Соединенным Штатам. Запад часто подвергал колонизации, захватывал и устанавливал контроль над Магрибом и Левантом, потому что без Туниса или Бейрута товарообмен между христианами и мусульманами в средиземноморском регионе застопорится. Наконец, ни русские, ни китайцы не хотят, чтобы США пришли в Центральную Азию. Они сделают все, чтобы Америка надолго застряла в Афганистане.

"Промежуточные" страны научились выживать, на протяжении веков развивая способность менять в зависимости от обстоятельств свой политический курс, преодолевать геополитические потрясения. В первом тысячелетии мусульмане Центральной Азии военными средствами остановили наступление китайцев. С тех пор они ведут интенсивную торговлю со "Срединной империей".

Средняя Европа тоже входит в число таких зон излома цивилизаций: в течение столетий она служила "подушкой безопасности" между Россией и нашими империями. Прибалтийские Литву, Латвию и Эстонию, равно как и Польшу, находящуюся немного южнее, так притесняли, что они несколько раз исчезали с географических карт. Но эти мужественные народы схватились за свой язык, как за спасательный круг. И вот они снова хозяева на своих землях. Они заимствуют опыт на Востоке и на Западе, на Севере и на Юге, строя смешанные цивилизации и создавая себе сложную идентичность.

Россия, "гигантская пустота"

Нарва - другое дело. Это точка прямого соприкосновения между Евросоюзом и Россией. Этот город с 65 000 жителей - третий по величине в Эстонии. Он был на 98 % разрушен в 1945 году, в ходе боев между нацистами и советскими войсками, и стал зоной советской колонизации. Собственно говоря, эстонцы не имели права здесь жить вплоть до 1991 г., когда эта страна вновь обрела независимость. Так что 95 % населения этого эстонского города...  говорит по-русски. В городских школах эстонский - официальный язык страны - преподается как иностранный.

Нарва интересна тем, что иллюстрирует судьбу советского города, который внезапно оказался в самом сердце Западной Европы. И радости это ему не принесло. Это стало скорее катастрофой. Нарва неспособна реагировать на изменения, адаптироваться. Ее судьба предрешена: она будет постепенно умирать, по мере исчезновения своих жителей. Последние же, кажется, мечутся, как рыбы в неводе. Эти бывшие россияне, ставшие гражданами Европейского союза, могут свободно перемещаться по Западной Европе. Но их фатализм, их презрение к другим культурам, их агрессивная пассивность по отношению к любым переменам заставляют их застревать в своем безобразном городе. Они без зазрения совести пользуются материальным комфортом, который им обеспечивает Эстония, и жалуются на то, что им необходима виза, чтобы навестить родственников на другом берегу реки.

Упадок Нарвы - вопрос не архитектуры или комфорта. Этот город уродлив, но не больше, чем какой-нибудь Вильербан или Сарсель. Подобно другим "образцовым советским городам", он представляет собой набор бетонных блоков, носящих нежные названия "сталинки" (многоквартирные трехэтажные дома сталинского времени) и "хрущевки" (пятиэтажки). Такие клетушки можно найти повсюду, вплоть до Улан-Батора, и к ним прекрасно подходят слова Вацлава Гавела: "Тоталитарное общество - это искаженное отражение всей современной цивилизации". Между этими "коробками" расположились жалкие торговые центры. И вот я погружаюсь в "доикейскую" цивилизацию, с ее мебельными магазинами, предлагающими гостиные "Версаль" в позолоте. Магазины "Радемар" привлекают местных модниц. Они выходят оттуда наряженные как пингвины или проститутки.

Нарва - это несколько менее бедное отражение того упадка, который происходит в деревенской России и который можно наблюдать по ту сторону реки. Той России, которая, постоянно испытывая неудовлетворенность, ни из чего не может извлечь пользу. Беспомощной России. Галина Смирнова, хранитель местного музея, - прекрасный тому пример. Она русская, училась в Москве. Сидя в ресторане, декорированном доспехами, шпагами и щитами «made in China» , она признается мне: "Здесь становится все хуже и хуже, Эстония ничего для нас не делает! Город теряет жителей, заводы закрываются, а молодежь уезжает в Великобританию, Германию или Францию, страны, которые никогда не входили в советский блок!". Галина возмущается тем, что молодежь не хочет "поддерживать родственные связи" со своей дорогой родиной. Эта женщина выглядит комично со своим "перманентом" и однобоким восприятием реальности. Здешние русские ничего не делают для того, чтобы сблизиться с эстонцами или с западным миром. Они загоняют себя в гетто.

Я указываю Галине на то, что в соседний Ивангород гораздо более беден и что если бы граница с Россией в Нарве открылась, вся молодежь ее родной страны ринулась бы в Евросоюз. "Да, - соглашается она, - все богатства сосредоточены в Москве и Санкт-Петербурге. Маленькие русские города нищенствуют". Но мое замечание ее обидело. Расстались мы холодно.

Ситуация в России тревожит всех интеллектуалов и людей с высшим образованием, которых я встречал в Центральной Европе. Россия, утверждают они, уже не просто "Верхняя Вольта с баллистическими ракетами", как шутил бывший канцлер Германии Гельмут Шмидт (Helmut Schmidt). Согласно набирающей популярность формулировке, она - "гигантская пустота". Повсюду, от Эстонии до Румынии, ей ставится неутешительный диагноз.

Варшавский профессор Ян Винецкий (Jan Winiecki) поясняет: "Российское население сокращается с беспрецедентной скоростью. В 2009 году падение экономики составило 8-10 %. У России есть военная промышленность, природные ресурсы - и больше ничего". Марью Лауристин (Marju Lauristin) из Тартуского университета добавляет: "Россия - это страна уже не третьего, а четвертого мира. Она для нас - постоянный источник беспокойства. Потому что через двадцать лет Китай развернется во всю мощь. Что же касается Европы, то она худо-бедно, но структурируется. Учитывая, что природа не терпит пустоты, что станет с этой Россией, этой землей, отделяющей нас от китайцев, переполненной энергетическими ресурсами? С Россией, которая все еще живет в Средневековье и теряет своих жителей?".

У Европы под бочком

Рижанин Юрис Загарс (Juris Zagars), руководитель космических исследований Латвии, хорошо знает Россию и говорит о том же: "В российском обществе нет единства. Коммунизм был ширмой,  скрывавшей феодальные пережитки. Менталитет тамошних людей не меняется. Там всегда можно делать все что угодно, не боясь социальных последствий. Результат абсолютно никого не интересует".

Вполне естественно, что эстонцы и латыши, имеющие общую границу с Россией, сильнее всего нервничают по поводу взаимодействия с этой силой, которую один дипломат назвал "беззубой империей". Однако эта страна способна сильно испортить жизнь остальным. У нее сохранилась привычка пытаться контролировать своих маленьких соседей, осуществляя кибератаки, расширяя свои мафиозные структуры, перекрывая газ. Сближение с Москвой, которое провел Барак Обама, еще больше усилило нервозность прибалтийских стран, которые приходят к Европе под бочок.

Они тем больше рассчитывают на Брюссель и НАТО, что, по-видимому, на фоне идеологической поляризации, растет конфронтация между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, поскольку первый выказывает презрение по отношению ко второму. Об этом же говорит эксперт Александр Смоляр: "Господин Путин - выходец из КГБ, - говорит он, - а господин Медведев, который выглядит цивилизованным человеком, - ученый. До сих пор премьер Путин терпел господина Медведева, но вся власть Медведева основывается лишь на словах. Проблема России очень глубока, это проблема власти, а не только общества". Это и проблема Европы тоже, поскольку Россия слишком велика для того, чтобы, в свою очередь, стать "промежуточной землей" и местом столкновения держав. Если только она не станет полем конфронтации между Европой и Китаем.