БРИК: образование, лишенное политического содержания ("Le Temps", Швейцария)

С тех пор как Goldman Sachs в своем знаменитом исследовании 2001 года придумал аббревиатуру БРИК (Бразилия, Россия Индия и Китай), все разговоры крутятся только вокруг них. После кризиса 2008 г. о быстроразвивающихся странах стали говорить  все чаще, учитывая ту ключевую роль, которую они, за исключением России, играют в активизации роста мировой экономики. Однако, если оставить за скобками ряд общих мест, БРИК практически не существует как геополитическая единица. И стремиться во что бы то ни стало употреблять это столь удобное сокращение - значит поддаваться тенденции весьма пассивного восприятия международных реалий.

Страны БРИК имеют три основных характеристики: это морфологически крупные образования  - как с географической, так и с демографической точки зрения, - с таким потенциалом экономического роста, который достаточно велик для того, чтобы оказывать систематическое влияние на мировую экономику, а их политические акторы полны решимости в автономном режиме влиять на развитие ситуации в мире. С этой точки зрения страны БРИК значительно отличаются от такой страны, как Япония, которая всегда и во всем следовала за Западом. Появление группы БРИК прежде всего сигнализирует нам о том, что влияние в мире децентрализуется.

Но не нужно делать скоропалительных выводов. Воспринимать БРИК как группу, которой предстоит стать противовесом США и даже Европы, не имеет смысла. Страны БРИК - это прежде всего национальные акторы со своими особыми стратегиями, следующие каждый своим собственным путем и преследующие зачастую совершенно различные интересы.

Среди стран БРИК в первую очередь выделяется Россия. В экономическом плане Россию, в сущности, нельзя назвать быстроразвивающейся страной. Ее ВВП довольно незначителен в мировом масштабе (он составляет 1% от мирового ВВП, то есть в три раза меньше, чем ВВП Великобритании и в 20 раз меньше ВВП Евросоюза). Россия остается, по существу, "экономикой ренты", опирающейся на старый человеческий и технологический потенциал, о котором невозможно сказать, существует ли он за счет своих прежних достижений или действительно модернизируется. В настоящее время без углеводородов российская экономика обрушилась бы. Конечно, Путин сделал все для того, чтобы превратить эту сырьевую экономику в источник политического влияния.

Но ничто не указывает на то, что Россия серьезно думает избавиться от "экономики ренты". Весьма показательным с этой точки зрения является ее равнодушие ко вступлению в ВТО, потому что, как и все богатые углеводородами страны, Россию, по сути, не интересуют торговые нормы, которые могут повредить практике подобной "ренты". Впрочем, довольно трудно сделать энергетические ресурсы источником политического влияния, стараясь в то же самое время ограничить их значение, чтобы обеспечить более сбалансированное экономическое развитие. По сравнению с другими странами БРИК Россия, на самом деле, в экономическом плане более слаба и более уязвима, даже притом, что, как ни парадоксально, уровень жизни там до сих пор неизмеримо выше, чем во всех остальных странах БРИК. Россия стремится не столько к тому, чтобы в прямом смысле стать одной из крупнейших экономик, сколько к тому, чтобы вернуть себе статус сверхдержавы, играя на своем рыночном потенциале в сфере энергетики и, возможно, сочетая это с традиционными своими преимуществами, унаследованными от советского периода (статус постоянного члена Совета Безопасности ООН, статус ядерной державы, обладание относительно передовыми военными технологиями, наличие населения с хорошим образованием).

Все эти преимущества, бесспорно, делают Россию "жесткой силой". Но не увеличивают ее "мягкое влияние". Россия никому не кажется привлекательной, и уверенность в себе - очевидно, присущая русским - по-видимому, ограниченна: доказательством тому служит сокращение населения и тот факт, что у российских олигархов крайне высок соблазн реинвестировать свои средства за пределами страны. С этой точки зрения Россия больше напоминает Аргентину, чем Китай. Этот дисбаланс между политическим и экономическим влиянием - основополагающая черта российской державы, которая, впрочем, была ей присуща задолго до советской революции. Кстати, именно поэтому Москва старается придать БРИК политическое содержание.

С этой целью в июле 2009 г. она организовала саммит четырех этих государств. Но на нем не было принято ни одного конкретного решения. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Потому что если внимательно изучить международную повестку дня, становится ясно, что входящие в эту группу страны имеют общие позиции по весьма ограниченному кругу вопросов.

Внутри БРИК прежде всего выделяется Китай. По сути, Китай стремится совместно с США управлять миросистемой в торговой, валютной, климатической и стратегической сфере. Но в отличие от России или маоистского Китая, нынешний Китай движется вперед, развиваясь как в экономическом, так и в политическом плане. В этом и состоит главное политическое событие. Эта новая реальность беспокоит США, даже притом что китайско-американская конфронтация, по-видимому, весьма маловероятна. Пекин хочет контролировать миросистему таким образом, чтобы она не наносила ущерба его прямым интересам, но ни в коем случае не стремится его сломать.

Даже притом, что рост влияния Китая беспокоит Соединенные Штаты, нужно понимать, что еще сильнее подъем Китая беспокоит остальные страны БРИК. Весьма вероятно, впрочем, что на сегодняшний день амбиции Индии подстегивает беспокойство по поводу того, что в сфере международной конкуренции ее может обойти Китай. Естественно, у Индии и Китая есть какие-то общие позиции. Но эти общие позиции носят чаще всего тактический, и редко стратегический характер. Позиции этих двух стран разнятся даже по поводу климатических изменений, хотя обе они и сходятся на необходимости  для Запада предпринять некие особые усилия, соответствующие их исторической ответственности. Но, по сути, Индия, экономика которой выбрасывает в атмосферу намного меньше углерода, чем китайская, согласна принять в качестве критерия на переговорах количество выбросов на человека, чего совершенно не принимают китайцы, опасаясь поставить по угрозу свой экспорт. Бразилия же по климатическому вопросу заняла в Копенгагене позицию, еще более отдаленную от китайской и намного более близкую позиции Евросоюза. Что же касается России, то она никак не участвовала в этой дискуссии.

Еще более значительны разногласия членов БРИК по вопросам дипломатического и стратегического порядка. Например, весьма различны позиции Китая и Индии по вопросу Афганистана. Приоритетной целью Пекина (как и Исламабада) является недопущение в этой стране стабилизации, которая может сыграть на руку Индии. На самом деле, единственным вопросом международной политики, по поводу которой все страны БРИК придерживаются единой позиции, является значение проблемы прав человека для международной политики. Ни одна из этих стран не хочет ставить под вопрос суверенитет других государств во имя соблюдения прав человека. В этом их главное расхождение с Западом.

Заки Лаиди - директор по научной работе Центра европейских политических исследований