"Путин, какими бы ни были его взгляды, исключительно компетентен" ("The Times", Великобритания)

Экспансия ВР в Россию была одним из самых больших успехов Джона Брауна на посту главы крупнейшей британской нефтяной компании. Но первая значимая инвестиция концерна в 1999 году оказалась неудачной: ключевое производственное звено компании "Сиданко", в которой ему принадлежало 10 процентов акций, было объявлено банкротом и куплено за бесценок нефтяной компанией ТНК, принадлежащей олигарху Михаилу Фридману. В отрывке из своей новой книги лорд Браун описывает трудности ведения бизнеса с русскими и говорит о предполагаемом слиянии с Shell.

 ***

Мы решили проанализировать все нефтяные компании России. ТНК вовсе не была самой лучшей. На самом деле, мы поставили ее на третье место. Второй была "Сибнефть", а первым - ЮКОС. ЮКОС, в отличие от ТНК, владел одними из лучших активов в Западной Сибири. У него был размах: в то время это была крупнейшая нефтяная компания России, добывавшая около пятой части российской нефти.

Возглавлял ЮКОС еще один крупный олигарх: Михаил Ходорковский. Он начал свой бизнес, создав небольшое частное кафе в Москве, затем занялся импортом и основал банк МЕНАТЕП.

Ходорковский, как Потанин и Фридман, приобрел важные активы у государства на залоговых аукционах. Какое-то время он был самым богатым человеком России. После того, как нас познакомил Джейкоб Ротшильд (Jacob Rothschild) и мы провели предварительные переговоры в моем кабинете, я предложил Ходорковскому вместе провести день в моем кембриджском доме. Перед воротами выстроилась вереница больших черных бронированных машин, из которых выскочили верзилы-охранники. Ходорковский, как и многие олигархи, жил в подмосковном особняке за высокими стенами и был помешан на безопасности.

Мой дом был менее грандиозным, менее защищенным, но, тем не менее, безопасным. Мы приятно пообщались за обедом и обсудили возможность покупки ВР 25 процентов плюс одной акции ЮКОСа. Мне казалось, что этого недостаточно.

Когда я довел это до его сведения, он сказал: "Вы можете иметь 25 процентов, не больше, и никакого контроля. Если будем работать вместе, то мы вас в обиду не дадим".

На первый взгляд Ходорковского с его интеллигентным лицом и мягким голосом можно было принять за непритязательного человека. Но чем дольше мы говорили, тем больше я нервничал. Он заговорил об избрании своих людей в Думу, о том, как можно сделать так, чтобы нефтяные компании платили меньше налогов, и о том, скольких влиятельных людей он контролирует. Мне он казался слишком могущественным. Легко говорить это задним числом, но в его подходе была какая-то неадекватность.

Оказалось, что эта оценка была правильной. В октябре 2003 года о Ходорковском заговорили мировые СМИ: он был арестован за мошенничество, воровство и уклонение от уплаты налогов. Сейчас он содержится в сибирской тюрьме. Активы компании были распроданы, и в 2006 году ЮКОС был объявлен банкротом. Незадолго до ареста Ходорковского Путин мимолетно, но холодно заметил в личном разговоре со мной: "Я слишком много натерпелся от одного человека". Ходорковский делал то, что Путин считал непростительным. Будучи всего лишь бизнесменом, он начал вмешиваться в политическую жизнь. Правило Путина гласило: "не лезь в политику, занимайся своим бизнесом, и с тобой все будет в порядке". Ходорковский переступил черту. Когда это делаешь в России, пути назад нет.

По моим оценкам, ТНК эту черту не переступала. Однако добиться согласия партнеров оказалось не так просто. Было важно, чтобы и мы, и они увидели реальную выгоду; это имело ключевое значение для преодоления наших прежних разногласий.

Наш концерн расширил бы свой доступ к российским резервам и рабочей силе, зафиксировавшись на российском рынке. ТНК получила бы наши инвестиции и технологии и, самое главное, авторитет в глазах западных инвесторов. Это была эпохальная сделка - не только для ВР и ТНК, но и для России и Великобритании. Это была крупнейшая трансакция в корпоративной истории России и крупнейшая прямая иностранная инвестиция в Россию.

К ней были причастны и Путин, и Блэр. Я встречался с Путиным в Москве еще до того, как о нем узнали во всем мире. Второй раз я встретился с ним в Великобритании, когда в декабре он жил в резиденции Блэра "Чекерс". Я и генеральный директор Shell поговорили с ним один на один. Путин был хорошо подготовлен и много знал о ВР и обо мне. Он производил сильное впечатление. Помню, как я думал про себя: какими бы ни были его взгляды, этот человек исключительно компетентен.

Я пытался выбить для нас 51 процент ТНК, но Путин и Фридман сказали, что это невозможно. Я знал, что, если мы получим 49 процентов, то это будет означать полное отсутствие полномочий. Поэтому, в конечном итоге, единственным вариантом было 50 на 50. Путин сказал: "Решайте сами. Раздел на равные доли эффективным не бывает".

Позже он вновь и вновь напоминал мне эти слова.

Общий контроль и места в совете директоров были поровну разделены между ТНК и ВР. Председателем должен был стать Фридман, но мы договорились о передаче нам существенных элементов контроля, которые позволили бы нам чувствовать себя комфортно. Среди них было право назначения генерального директора и ряда других ключевых лиц компании. У нас было право вето на стратегические и важнейшие кадровые решения. Российский бизнес оставался скороваркой, где давление на бизнес выше стандартного, поэтому мы знали, что важно обговорить каждую деталь.

Я думал, что в некоторых случаях наши партнеры защитят нас; в других случаях мы защитили бы их. По моему мнению, важность взаимоотношений между Россией и зарубежной компанией масштаба ВР означала, что, если бы ТНК нанесла какой-то урон нашему партнерству, то это имело бы далеко идущие последствия, затронув политические и экономические отношения России с другими странами. Когда в феврале 2003 года было объявлено о сделке, одна британская газета опубликовала язвительную карикатуру, на которой Путин предлагал мне коктейль. Подпись гласила: "Взболтано, но не размешано".

В июне 2003 года Путин посетил Британию с государственным визитом. Последний раз российскому лидеру оказывали королевский прием в 1874 году, когда царь Александр II приехал в гости к королеве Виктории. В честь Путина был устроен банкет в Букингемском дворце и ответный банкет в Спенсер-хаусе, великолепном дворце XVIII века с видом на лондонский Грин-парк. Я присутствовал на обоих мероприятиях. Но в ходе визита затрагивались и вопросы бизнеса.

Российско-британская конференция по вопросам энергетики была проведена в лондонском Ланкастер-хаусе. Там, 26 июня, в присутствии Блэра и Путина, мы с Михаилом Фридманом подписали историческое соглашение о создании ТНК-ВР. ТНК-ВР заняла третье место среди российских игроков в нефтегазовой сфере. ВР увеличил свои резервы нефти почти на треть и занял второе место в мире среди частных компаний по добыче нефти и газа.

Было важно, что это произошло на глазах Блэра и Путина. Это создавало ощущение надежности, тем более, что инвестиция была такой огромной. Я не хотел, чтобы кто-либо из них участвовал в переговорах, но хотел, чтобы они благословили новую компанию, словно крестные родители.

Поначалу реакция мира была скептической. Никто не верил в то, что соглашение о создании ТНК-ВР принесет желаемые плоды, и далеко не все акционеры ВР отнеслись к нему позитивно. Многое прояснила первая встреча с инвесторами, цель которой была в том, чтобы представить ТНК-ВР и наших партнеров. Наши российские партнеры не имели опыта работы с западной аудиторией, задающей каверзные вопросы и не скрывающей своего негативного отношения. А инвесторы были удивлены неловкостью русских, но впечатлены перспективами ТНК-ВР.

Довольно долго ТНК-ВР работала очень хорошо - гораздо лучше, чем ожидалось. Цены на нефть росли, и объем добычи нефти увеличивался в три раза быстрее, чем прогнозировалось изначально. Наша компания была самой быстрорастущей на российском нефтяном рынке. Она внедряла современные технологии. Дивиденды были огромными. В плане добычи ТНК-ВР помогла ВР обойти Shell и стать вторым по значимости мировым игроком после ExxonMobil. ТНК-ВР не вмешивалась в политику и хорошо вела свой бизнес.

Получать крупные иностранные инвестиции и работать с крупной иностранной компанией было для России непривычно. Мы всегда знали, что отношения с Кремлем не будут гладкими. В какой-то момент в России начали распространяться сильные негативные настроения в отношении иностранцев. Кремль начал планировать ограничение иностранных инвестиций в страну. Был предложен проект нового закона о запрете для компаний, большинство акций которых принадлежит иностранцам, приобретать так называемые "стратегические активы", в том числе некоторые нефтяные и газовые месторождения.

Я твердо решил встретиться с Путиным, чтобы лично от него услышать, что он уважает инвестиционные и собственнические права ВР.

Устроить встречу взялся Фридман. И вдруг, за две недели до запланированной поездки в Москву, ТНК-ВР были предъявлены обвинения в неуплате налогов почти на 420 млн. фунтов.

Это заставило меня нервничать еще сильнее. ЮКОСу был предъявлен еще более крупный счет - на целых 27,5 млрд. долларов - и, когда он не смог выплатить эту сумму, его активы были распроданы на аукционе. Моя встреча с Путиным прошла по заготовленному сценарию в Александровском зале Кремля под вспышки многочисленных фотокамер. Путин должен был выйти из двери с одной стороны зала, а я - с другой. Мы должны были встретиться в середине и пожать руки. Это была первая за довольно продолжительный отрезок времени встреча Путина с иностранным бизнесменом.

Мировые СМИ с нетерпением ждали, скажет ли он что-нибудь позитивное о безопасности иностранных инвестиций. И Путин сказал: "Поддержав решение, которое состоялось два года назад [образование ТНК-BP], мы не ошиблись". Это стало демонстрацией того, что Россия открыта для бизнеса. Это сработало. Об этом написали газеты всего мира.

Работая в России, легко прийти к выводу о том, что там нет правил, но, если вы это сделаете, то проблемы неминуемы. На самом деле, в России существует исключительно всеобъемлющий набор законов, правил и нормативов. Вероятно, российские природоохранные нормы - самые жесткие в мире, настолько жесткие, что соблюсти их невозможно.

Именно законы об охране окружающей среды были использованы против Shell при пересмотре условий участия компании в разработке месторождения "Сахалин-2". Проблема не в отсутствии законов, а в их избирательном применении.

И именно это создает ощущение беззакония. Хотя бюрократические, формальные процедуры являются фирменной чертой России, в сомнительной ситуации никогда не знаешь, закроют ли чиновники глаза или же тебя ждет наказание по всей строгости закона.

ВР выжила и добилась процветания в России, но повезло не всем компаниям, пытавшимся пробиться на ее рынок. Если Россия хочет продолжать привлечение зарубежных компаний, то ей придется больше работать над тем, чтобы убедить их в справедливом и последовательном применении норм.