Чудо на льду ("International Herald Tribune", США)

Сколько изменений произошло за эти тридцать лет- и в спорте, и в политике. Разве сейчас, когда команда США готовится к Олимпиаде-2010 в Ванкувере, нам так важно победить Россию?

Я вспоминаю, как освещал подготовку молодой американской команды к Играм 1980 года в Лейк-Плэсиде, штат Нью-Йорк. Каким нелепым все это кажется сегодня - и, в то же время, каким значительным.

Херб Брукс сощурил глаза. Я чувствовал, что у него сжимаются кулаки. Он начал объяснять мне, что он планирует сделать для того, чтобы разгромить хваленую олимпийскую сборную СССР по хоккею, главного претендента на "золото".

Херби был родом с Среднего Запада - из города Сент-Пол, штат Минессота - однако называл себя "парнем с улицы". Дружище, я родом из Бруклина. Парни с улицы - они оттуда. Но он страстно говорил о создании американского хоккейного стиля, о спорте, основанном на капиталистических идеалах - конкуренции, восторге, юности.

Забудьте о прошлом. Наступает новая эпоха. Этот спорт может стать лицом Америки. Так оно и случилось.

Он хотел восстановить уважение к своей стране, взятой в заложники в Иране. Он хотел, чтобы мы гордились собой, своими командами и знал, что президент Джимми Картер угрожал бойкотировать летние Игры в Москве в связи с недавним советским вторжением в Афганистан.

Мне хочется думать, что падение империи зла началось, на самом деле, с американского хоккея. Действительно, "холодная война" позволила СССР получить превосходство во многих аспектах спорта. Советы считали, что победа на спортивном поле или на катке заставит другие страны завидовать им. Каким-то образом это должно было натолкнуть людей на мысль о превосходстве советской политической системы.

Поэтому они отказались от традиционных методов достижения спортивных успехов. Если тренер примечал восьмилетнего мальчишку с лидерскими качествами, то из него делали центрового - того, кто принимает решения. Они проводили тренировки без льда, используя футбольный мяч вместо шайбы, чтобы игроки учились бить коньками.

Они были неумолимы и лишены эмоций. Это был советский медведь. Но именно эмоция, говорил Брукс, нужна для того, чтобы победить легендарных советских хоккеистов, которые не проводили различия между любителем и профессионалом. В товарищеском матче они разгромили эту молодую американскую команду со счетом 10:3. Несколькими годами ранее они потрясли нервную систему Канады, наголову разбив команду всех звезд Национальной хоккейной лиги в первой игре знаменитой суперсерии. После этого один из лучших игроков НХЛ Фрэнк Маховлич (Frank Mahovlich) мрачно заметил: "Дайте им футбольный мяч, и через год они выиграют Супербоул" [главный матч года в американском футболе - прим. пер.].

Я ездил по стране с молодой хоккейной сборной США. Брукс был университетским тренером, неплохо играл в юности - но недостаточно хорошо, чтобы попасть в последнюю американскую сборную, завоевавшую золотую медаль, в 1960 году. После этого Советы побеждали на всех Олимпиадах.

Теперь я понимаю, что идеи Брукса были также микрокосмом капиталистического общества, и именно они позволили, в конечном итоге, покончить с господством Советского Союза на льду.

В Соединенных Штатах было два мощных хоккейных центра - Новая Англия (в особенности, окрестности Бостона) и более холодные районы Среднего Запада (особенно Миннесота и Висконсин). Брукс заставлять хоккеистов из этих двух регионов играть друг с другом. Своим капитаном он назначил агрессивного паренька из Бостонского университета по имени Майк Эрузионе (Mike Eruzione). Игроков из Минессоты и Новой Англии он ставил на лед поочередно.

У Брукса было всего несколько месяцев на то, чтобы "слепить" команду. Он принял на себя гнев и раздражение игроков, чувствуя, что и это поможет их сплотить.

Мне пришлось уговаривать Артура Гелба (Arthur Gelb), ответственного редактора New York Times, отправить меня в Лейк-Плэсид. Редакция газеты не хотела тратить деньги на командировки репортеров, освещающих ледовые виды спорта.

Когда американская сборная чудесным образом одержала свои первые победы, когда крошечный стадион "Лейк Плэсид Арена" на 7000 зрителей, выглядевший как площадка для петушиных боев, начал постоянно скандировать "США! США!", американцы были готовы сразиться с могущественными Советами.

На самом деле, победа, одержанная в матче с СССР, еще не принесла США золотую медаль. Финал был назначен на воскресенье, а эта игра проходила в пятницу днем. Телеканал Эй-би-си счел, что матч не вызовет особого интереса у публики, поэтому даже не передавал его в прямом эфире, а записывал на пленку.

Я, между тем, сидел в своем "гнезде" в плохо вентилируемой, прокуренной ложе для прессы. У меня был новомодный компьютер, но он бы туда просто не поместился. Поэтому мы договорились, что один из наших журналистов надиктует мой материал по телефону из подвала. Когда игра закончилась, я понял, что спускаться вниз вместе с толпой мне не стоит. Нужно было придумать, как передать статью.

У меня с собой была переносная пишущая машинка Olivetti. Я набрал материал. Первая страница была готова. Я скомкал бумагу. На балконе этажом ниже стоял наш колумнист Дейв Андерсон (Dave Anderson), лауреат Пулитцеровской премии. Я кинул ему бумажный комок. Он поймал его и бросился вниз по лестнице. Потом он вернулся обратно. Я напечатал вторую страницу и переправил ее ему.

Американцы вели со счетом 4:3, а до конца матча оставалось 10 минут. За несколько секунд до финального свистка комментатор Эл Майклс (Al Michaels) закричал в микрофон: "Вы верите в чудеса?" И через несколько мгновений раздался его вопль: "Да!"

Голкипер Джим Крейг (Jim Craig), закутавшись в американский флаг, вглядывался в трибуны. "Где мой отец?" - повторял он.

В воскресенье сборная разгромила финнов и завоевала золотую медаль.

Чуть позже Брукс и Майклс встретились. Брук напомнил комментатору про "чудо": "Немного ты переборщил, Эл, не считаешь?"

И Брукс улыбнулся.

Сегодня трудно представить себе, что игрок закутается в флаг своей страны, будет считать победу чем-то символическим, доказательством превосходства одной системы над другой. Пожалуй, можно сказать, что в каком-то отношении мы шагнули вперед.

Джеральд Эскенази более сорока лет был спортивным комментатором New York Times