Похоже, из России наконец начинают звучать нужные «сигналы» по вопросу об ужесточении санкций против Ирана. Что ж, отлично. Но надеюсь, я не покажусь маниакально подозрительным, если спрошу: каковы условия сделки, в чем здесь «фишка» - иными словами, на какие уступки в ответ должны будут пойти Соединенные Штаты и/или наши друзья?
Можно предположить, что Москва, которой никогда не нравилась перспектива появления у себя под боком исламской ядерной державы, просто выжидала наиболее подходящего момента, чтобы с максимальной выгодой обыграть свой статус главного поставщика вооружений и гражданских ядерных технологий Ирану.
На прошлой неделе Николай Патрушев - секретарь Совета безопасности России, вообще-то, имеющий репутацию «ястреба» - дал понять: его боссы считают, что этот благоприятный момент наступил. Он наконец признал очевидное - то, что Москва отказывалась делать несколько лет: аятоллам нужна атомная бомба. Это «откровение» он сопроводил несколько невнятным подтекстом в том смысле, что, мол, мы, может быть, найдем способ затормозить реализацию этого намерения.
Конечно, говорить о том, что на Россию снизошло озарение или у нее вдруг пробудилась симпатия к Западу, не приходится. Об этом наглядно свидетельствует хотя бы такой факт: всего пару недель назад Москва обнародовала новую военную доктрину на ближайшее десятилетие, где перспектива расширения НАТО на восток расценивается как серьезнейшая угроза безопасности России.
Тем не менее сейчас, когда в Совете Безопасности ООН распространяются проекты резолюции о возможных санкциях, - французы, как сообщается, рекомендуют прекратить экспорт бензина в Иран; среди американских предложений это не значится - русские, похоже, решили, что на данном этапе на администрацию Обамы можно оказать максимальное давление. И, соответственно, получить кое-что взамен за помощь по Ирану и создание препон на пути ядерных амбиций фундаменталистского теократического режима.
Согласно этой логике президент Барак Обама может «дать слабину» по двум причинам: 1) судя по всему, его попытки наладить диалог с Ираном не увенчались успехом; и 2) на переговорах по стратегическим вооружениям с Россией пока не достигнут результат, а президенту он очень нужен в качестве символической «победы». В то же время, провал переговоров или отказ Сената ратифицировать заключенный договор может поставить под угрозу его популярность внутри страны и международный престиж.
Русские явно считают, что из затруднительного положения, в котором оказалась администрация Обамы, можно извлечь выгоду. И то сказать, какой умелый тактик не попытался бы обернуть в свою пользу такое очевидное противоречие: с одной стороны, «друг и партнер» - Соединенные Штаты - пытается занять жесткую позицию по Афганистану, борьбе с террором и Китаю, а с другой выступает за мир без ядерного оружия. Добавим к этому и то, что наш глава государства не может внятно объяснить, каков будет уровень новых санкций против Ирана и насколько быстро мы должны привести этот механизм в действие - а ведь речь идет о вопросе, который наши союзники считают безотлагательным.
Только что я побеседовал с одним экспертом по вопросам международной безопасности и ядерным вооружениям, который недавно почти целую неделю проводил консультации со своими российскими коллегами. По его словам, каждая встреча начиналась с примерно такой реплики кого-то из русских: «Сейчас очень важно, чтобы НАТО четко заявила, что не собирается принимать в свои ряды» соседей России.
Что же - именно эту уступку Москва хочет выторговать за помощь по Ирану? Или она добивается, чтобы в новом соглашении для замены Договора СНВ содержалась четкая увязка стратегических наступательных вооружений и противоракетных систем? Эта увязка нужна России в контексте американских планов по развертыванию в Европе «щита» против иранских ядерных ракет, но США пока не дают на нее согласия.
Однако не далее как в этом месяце госсекретарь Хиллари Родэм Клинтон подтвердила, что любая страна, в принципе, имеет право на вступление в НАТО. Что же касается искомого условия в договоре-преемнике СНВ, то Associated Press в недавнем сообщении из Москвы, выразив недоумение в связи с тем, что риторика американской стороны меняется в направлении российской позиции, отметило: Кремль это, наверное, порадует, но «любые ограничения в сфере противоракетной обороны затруднят Белому дому задачу добиться одобрения нового соглашения Сенатом».
Какова же та разумная цена, которую мы реально можем заплатить за помощь России? Эксперт, с которым я говорил, на эту тему не высказывался, но, по его мнению, содействие Москвы будет связано с поддержкой санкций, ограничивающих экспорт продуктов нефтепереработки в Иран. А поскольку последний ввозит из-за рубежа до 40% потребляемого бензина, подобное ограничение, вероятнее всего, представляет собой наиболее прямой и эффективный способ убедить тегеранский режим начать переговоры о прекращении своей военной ядерной программы.
Однако вопрос заключается не только в том, что хочет получить Россия в обмен на поддержку санкций (причем эта поддержка наверняка не распространится на ее поставки оружия и мирных ядерных технологий), но и в том, что сами Соединенные Штаты считают необходимым предпринять, чтобы сдвинуть Тегеран с места.
Если Франция хочет, чтобы санкции охватывали иранский импорт бензина, то, как сообщило в четверг агентство Reuters, в ходе нынешнего обсуждения проекта резолюции Совета Безопасности ООН американская сторона не предлагает установить какие-либо наказания для экспортеров этого топлива в Иран. Возможность введения подобных санкций уже предоставлена Белому дому законопроектами, принятыми обеими палатами Конгресса, но Обама, как отмечает New York Times, отвергает этот шаг «по крайней мере, в настоящее время, опасаясь спровоцировать возмущение иранского народа». Французы, однако, считают эти опасения необоснованными.
В связи с этим намечающимся диссонансом возникает куда более важный - а точнее, определяющий - вопрос: зачем нам в этих обстоятельствах цепляться за русских, которые все равно ничего не теряют, поскольку бензин в Иран не продают? Ведь какую бы позицию ни заняла Москва, если дело дойдет до четвертого раунда ооновских санкций, Китай, несомненно, позаботится о том, чтобы они не носили «парализующего» характера, на необходимости которого настаивает г-жа Клинтон.
По идее, с точки зрения Запада, роль ООН в процессе ужесточения санкций всегда состояла в обеспечении основы (а точнее, правовой базы) для следующего, и, как можно надеяться, последнего шага: создания «коалиции добровольцев» с участием США, Франции, Британии, Германии и других демократических стран, которые пожелают к ней присоединиться. В конечном итоге, если такая коалиция решит взяться за Ахмадинежада всерьез, именно эти наши друзья, а не Москва, вступят в противоборство с Ираном и компаниями, поставляющими ему бензин - поскольку речь идет об индийских, британских, швейцарских, голландско-швейцарских и французских фирмах.
Поддержка России может усилить страх тегеранских клерикалов перед санкциями. Но положить конец иранским ядерным амбициям способна только решимость США и Запада. И никакие «награды», которые мы и наши союзники можем предложить Москве, не заменят эту решимость.
Оценить статью: