Выступая в среду в Национальном университете обороны, вице-президент Джо Байден перешел в новое наступление в войне своей администрации с распространением ядерного оружия и ядерным терроризмом. Одна из задач на ближайшее будущее - заключение и ратификация Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений между Соединенными Штатами и Россией. Но конечной целью, по его словам, остается мир и безопасность в мире без ядерного оружия.
В отсутствие плана действий по переходу от соглашения об СНВ к полной ликвидации ядерного оружия можно лишь предполагать, что Байден имел в виду продолжение аналогичных поступательных усилий по контролю над вооружениями. Но фрагментарные усилия по контролю над вооружениями никогда не приведут нас к желаемой цели; если мы хотим достичь глобального ядерного разоружения, то нужно действовать более смело.
В идее полной ликвидации ядерного оружия посредством соглашений о контроле над вооружениями нет ничего нового. Это происходит уже почти 50 лет и представляет собой мучительный процесс как в практическом, так и в политическом отношении. Более того, переговоры о таких соглашениях занимают много времени и требуют столько политического капитала, что президентам редко удается заключить больше одного. Знаю по собственному опыту: в 1979 году, будучи чиновником среднего звена в Государственном департаменте, я полгода пытался убедить избирателей Среднего Запада поддержать инициативу той эпохи по контролю над вооружениями, Договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-2). Куда бы я ни поехал, везде находились противники. Некоторые были против конкретных положений; многие просто выступали против ограничения американской силы или хотели нанести удар администрации Картера.
Большинство считало, что ОСВ-2 - это очередной младенческий шаг, призванный остановить гонку вооружений и мало способствующий снижению ядерных угроз. Соединенные Штаты и Советский Союз совокупно обладали более чем 50 000 ядерных боеголовок; договор не привел бы к сколько-нибудь значимому сокращению их арсеналов. Если бы началась ядерная война, все мы погибли бы так и так, невзирая на ОСВ-2.
Но проблема состоит не только в американской политике. Фрагментарные соглашения двух ядерных держав о сокращении, а не ликвидации их ядерных арсеналов недостаточны; пока Соединенные Штаты и Россия не спеша сокращают свои арсеналы, другие государства наращивают свои, а некоторые получают доступ к технологиям, позволяющим им проводить собственные программы. После 1993 года, когда Соединенные Штаты и Россия подписали последний официальный договор о контроле над вооружениями, СНВ-2 (который так и не был окончательно ратифицирован), в ядерный клуб вступили Индия, Северная Корея и Пакистан, а вскоре к ним может присоединиться Иран.
Усиливающееся распространение ядерного оружия и терроризма подтолкнуло дипломатов к тому, чтобы включить разоружение в число долгосрочных целей. В то же время, они говорят, что нереалистично рассчитывать на полную ликвидацию ядерного оружия в обозримом будущем.
К счастью, это не так. Знания и опыт, необходимые для всеобъемлющей верификации, уже получены посредством предыдущих соглашений и международного мониторинга в странах, отказавшихся от своих ядерных программ. Международные прецеденты уже существуют практически по каждой процедуре, необходимой для ликвидации ядерного оружия безопасно, верифицируемо и без риска для безопасности какого-либо государства.
Вот как мог бы работать глобальный договор о ядерном разоружении. Во-первых, он мог бы задать график верифицируемого уничтожения всех вооружений, материалов и производственных мощностей, рассчитанный на десятки лет. Те страны, которые обладают самыми крупными арсеналами - Соединенные Штаты и Россия - осуществили бы масштабные сокращения первыми. Те, которые обладают менее крупными арсеналами, присоединились бы к договору в оговоренные сроки на соответствующих условиях. Чтобы гарантировать, что ни одно государство не получит преимущество, этот договор мог бы предусматривать "режим паузы": если какое-то государство отказывается выполнять намеченные меры, то и другие приостановят процесс сокращения своих вооружений вплоть до исправления нарушения. Эта динамика задаст импульс, но также гарантирует, что в случае провала усилий страны-участницы будут не в меньшей безопасности, чем до подписания договора.
Критики утверждают, что главным аргументом против разоружения является потенциальная нечестность стран-участниц. При этом они игнорируют тот факт, что американская разведка даже в отсутствие режима верификации сумела выявить все усилия по разработке ядерного оружия в других странах еще до того, как это оружие вводилось в строй. Более того, при полной ликвидации осуществлять верификацию проще, чем при любом сокращении числа боеголовок. При режиме разоружения ведется мониторинг всего ядерного комплекса, и ничто не укроется от глаз инспекторов. Обнаружение одной-единственной боеголовки или килограмма расщепляющегося материала там, где их быть не должно, станет тревожным сигналом.
Более того, международная организация по верификации, аналогичная Международному агентству по атомной энергии, будет обладать полномочиями для проведения инспекций на любом объекте в любой стране и в любое время. Помимо стандартного мониторинга, инспекторы будут получать сведения от национальных разведывательных служб - такая процедура предусматривалась тремя предыдущими договорами.
Не менее важным, чем выявление обмана, является контроль за выполнением обязательств. Чтобы избежать тупиковых ситуаций, бесконечно возникающих в Совете Безопасности, договор мог бы предусматривать собственные средства контроля. При самых серьезных нарушениях квалифицированное большинство стран-участниц могло бы санкционировать коллективное использование военной силы для уничтожения объектов, созданных в нарушение договорных обязательств и даже смещения режима и суда над ответственными в нарушениях. Уничтожение Израилем незаконно построенного сирийского реактора в 2007 году продемонстрировало эффективность применения обычного оружия в случае необходимости остановить попытки получения ядерного потенциала.
Конечно, в том случае, если одна из великих держав решит выйти из договора и восстановить свой арсенал, коллективная военная операция будет маловероятной. Но такой поворот событий вернет нас, в худшем случае, к status quo ante - другие державы могут столь же оперативно воссоздать свои ядерные арсеналы, ссылаясь на неблагоприятную ситуацию в мире (по мнению экспертов, Соединенные Штаты могут восстановить свой ядерный арсенал всего за полгода).
Это вовсе не значит, что идея подписания и ратификации договора СНВ плоха: переговоры и последующие меры по верификации играют центральную роль в отношениях между Соединенными Штатами и Россией, а договор сократит число развернутых боеголовок более чем на четверть. Вопрос в том, каким должен быть следующий шаг. Еще один СНВ - не ответ. Заключение всеобъемлющего соглашения о поэтапном, верифицируемом сокращении ядерного оружия вплоть до его полной ликвидации не только реально, но и гораздо менее рискованно, чем те неэффективные меры, которые мы предпринимали до сих пор.
Барри Блечман - научный сотрудник Центра Стимсона, аналитического центра, занимающегося проблемами политики в сфере национальной безопасности, соредактор сборника "Элементы договора о ядерном разоружении" (Elements of a Nuclear Disarmament Treaty)
Оценить статью: