Как посеять смуту ("Al Jazeera", Катар)

Партия исламского возрождения Таджикистана - единственная легальная исламская организация в Средней Азии. Ее лидер, Мухиддин Кабири, обеспокоен тем, что Запад видит в регионе лишь две противоборствующие силы: «Запад не замечает третью группу: нормальных людей, умеренный ислам. Наша партия никогда не называла своей целью создание исламского государства или введение законов шариата. Мы лишь хотим быть исламским обществом и демократической страной. Радикальные идеи возникают в Средней Азии из-за неправильной политики авторитарных режимов».

Годы подтасовок на выборах привели к тому, что Кабири и его партия оказались вытесненными на обочину политической жизни. Кабири: «Быть единственной исламской политической партией региона очень трудно. Приходится одновременно вести идеологическую борьбу против исламских радикалов и против авторитарных светских режимов. Мы оказались меж двух огней. Уже сам народ требует, чтобы мы стали более радикальными. Но ведь мы несем ответственность не только за исламские ценности, мы отвечаем за стабильность, за мир в нашей стране».

В советские времена город  Худжанд на севере Таджикистана назывался Ленинабад, а выпас коровы у памятника Ленину (такую картину увидела съемочная группа) в те времена означал бы тюремный срок. Сегодня Таджикистаном правит Эмомали Рахмон. Как и остальные среднеазиатские диктаторы, он изображает себя  защитником своего народа от терроризма. Каждый раз во время его приездов в город президента приветствуют машущие флажками школьники, специально для этого выведенные на улицы. Заседания таджикских судов закрыты для публики. Мы пытались поговорить с Джамшетом Сабуровым, которого суд назначил защитником одного из обвиняемых в терроризме. Его клиенту грозит 25-летний тюремный срок, но Сабуров со своим подзащитным ни разу не встречался. (Съемки скрытой камерой) «Вы встречались с ним? - Я знаком с его делом. - Так вы встречались со своим клиентом? - Я увижу его в суде. - Он признает себя виновным или нет? - Это адвокатская тайна». В Средней Азии число обвинительных приговоров в делах по обвинению в терроризме составляет практически сто процентов, и никто из юристов не осмеливается всерьез защищать подозреваемых в терроризме.

В соседнем Киргизстане центром политического ислама прослыл южный город Карасу. Даже в такие холодные зимние дни, как сегодня, тысячи людей собираются здесь на пятничную молитву. Значительная часть эти пяти-шести тысяч человек - из соседнего Узбекистана, территория которого начинается на противоположном берегу реки. Дилёр Джумабаев, живущий в нескольких метрах от мечети - одним из лидеров киргизского крыла политической партии «Хизб ут-Тахрир», которая во всех государствах Средней Азии объявлена вне закона как террористическая организация. Джумабаев: «Хизб ут-Тахрир» такими деяниям [терроризмом] не занимается. Точно».

Действительно, до сих пор нет никаких свидетельств того, что партия замешана в каких-либо насильственных действиях. В Киргизстане, по оценкам экспертов, насчитывается примерно восемь тысяч членов «Хизб ут-Тахрир», в Узбекистане - в несколько раз больше; все они разбиты на небольшие ячейки и действуют тайно. Джумабаев: «После этих событий [арестов] членов «Хизб ут-Тахрир» стало очень много. Молодежь интересуется, а мы историю открываем, обучаем». Аналитики предупреждают: аресты тысячи недовольных мусульман контропродуктивны, так как превращают тюрьмы вербовочную площадку для «Хизб ут-Тахрир». Сам Джумабаев вышел на свободу совсем недавно, проведя в тюрьме четыре года: «В тюрьме есть люди очень здравомыслящие. Там огромная армия наверное скоро будет (смеется). Они ничего не боятся. Очень скоро будет исламское государство, халифат». Корреспондент: «Оружие, насилие сыграет роль?» Джумабаев: «Нет. Нет». 

В Киргизстане ислам находится под контролем государственного Управления по делам религий, которое назначает и смещает имамов, ведает строительством мечетей и управляет религиозным образованием. Канейбек Маматалиев, сотрудник Управления, уверен: сегодня необходима «твердая рука»: «По всей Центральной Азии идет процесс радикализации религии. Если раньше в республике было всего 39 мечетей, то сейчас их более 1700». Корреспондент: «Одна большая важная причина - отсутствие демократии?» Маматалиев: «Нет, мы не можем говорить об отсутствии демократии. Мы для себя выбрали, прежде всего, соблюдение прав человека. Но давайте начнем с того, что демократию понимает каждый по-разному.  Если, например, человек понимает религию как право бросить бомбу за свои идеи, нам нужна такая религия? У нас решением Верховного суда «Хизб ут-Тахрир» причислена к экстремистским организациям и запрещена. Если организация не хочет совершить плохое, зачем ей тогда собирать оружие, гранаты?» Корреспондент: «Вы нашли оружие у «Хизб ут-Тахрир»? Маматалиев: «Нет, но оружие было обнаружено у приверженцев этой организации».

В конце 2008 года 32 жителя города Ноокат получили тюремные сроки за членство в «Хизб ут-Тахрир» и за участие в акции протеста, которая началась, когда правительство отменило празднование важной религиозной даты. Маматалиев: «Этот процесс прошел три инстанции, и если все они сказали, что люди виноваты... Судебное решение в любом государстве является законом». Садихан Махмудов - правозащитник, занимавшийся этим делом. «Люди кидали камни, были разбито несколько стекол в здании госадминистрации, две машины были повреждены. Террорист - это человек, который с оружием в руках борется против кого-то или чего-то. Обязательно должно быть оружие». Все независимые эксперты пришли к заключению, что это были спонтанная уличная акция. Тем не менее, судья приговорил обвиняемых к срокам от 17 до 20 лет. Махмудов: «Нет абсолютно никаких доказательств, что эти люди совершили какое-то преступление. Более десяти обвиняемых вообще там не было. Я защищал отца и сына Машрабовых. Они в то время, когда это мероприятие проходило, работали в поле, пшеницу сеяли, есть свидетели. Они обыкновенные колхозники. Это абсурд. Власти просто хотели предупредить: если будут такие выступления, государство будет действовать так. Сейчас у нас демократии уже почти нет. Я бы хотел узнать, чем может международное сообщество помочь в этом вопросе?»

По мере ухудшения ситуации в Афганистане в Центральной Азии растет опасение, что талибы могут вернуться к власти в Афганистане, что приведет к нестабильности во всей  Центральной Азии. Все с тревогой следят за событиями на юге, понимая, что намерение президента Обамы вывести войска из Афганистана непосредственно коснется всего региона. Мы встретились с Парвизом Мyллоджановым, таджикским аналитиком, который читает лекции в Оксфордском университете. «Что будет, если «Талибан» получит какую-либо власть в Афганистане? - Мы увидим всплеск экстремизма и нестабильности в среднеазиатских странах. Умеренных талибов не существует. Они не остановятся на границе с Таджикистаном или Туркменистаном, с Узбекистаном... Они всегда будут стремиться расширить свое влияние».

Сторонниками талибов могут стать подпольные исламистские организации на местах, поскольку в результате многолетних репрессий чаша терпения определенных слоев общества переполнилась. Их недовольство - вот настоящая угроза. Муллоджанов: «У нас есть исламистские подпольные круги радикального порядка. Они становятся все сильнее из-за провала экономических и социальных реформ местных правительств».

Эту проблему на своей встрече обсуждали министры и главы органов государственной безопасности стран Центральной Азии, России и Китая. Однако все они отрицали, что именно местные репрессии, больше чем какие-либо другие причины, способствуют росту недовольства. Все участники встречи - кроме одного, чье выступление было встречено ледяным молчанием. «Добросовестное управление и уважением к правам человека уменьшает угрозу терроризма, поскольку снижается градус недовольства населения, которым и питается терроризм», - сказал на этой встрече представитель ОБСЕ Эндрю Тесорье. Тесорье: «Думаю, есть прямая связь между неэффективным правлением, ошибками властей и настроениями населения, которые можно направить в более радикальное русло. Необходимо уважать права даже тех, кто подозревается в терроризме. Это - один из серьезных уроков, которые мы вынесли из массовых арестов, из истории тюрем Гуантанамо,  Баграм и других. Следует уважать права человека, даже находящегося в заключении, даже во время судебного процесса. Если вы этого не делаете, вы лишь умножаете проблемы». Однако министр иностранных дел Киргизстана смотрит на эту проблему совершенно иначе: «Это не внутренняя проблема, это проблема, которая пришла к нам извне».

В Узбекистане - десять тысяч политических и религиозных узников, а Таджикистан с Киргизстаном регулярно сажают в тюрьму большие группы так называемых «экстремистов». Правящие режимы находятся в опасном отрыве от реальности, говорит Парвиз Муллоджанов. «Они не понимают ислам, они боятся его.  Большинство президентских советников изучали исторический материализм или марксизм и неспособны отличить экстремиста от просто преданного мусульманина. Зачастую они подавляют всех подряд. А когда давление оказывается на умеренную часть ислама, он превращается в свою противоположность, крепнут радикальные организации, подпольные экстремистские круги».

Эта же мысль звучала в Брюсселе на митинге представителей узбекской оппозиции в изгнании: политические гонения в Средней Азии ведут к радикализации больших слоев населения. Этот митинг проходил как раз в те минуты, когда Евросоюз отменил последние санкции, наложенные на Узбекистан после бойни в Андижане 2005 года, когда узбекская армия застрелила около тысячи мирных демонстрантов, назвав их «исламскими террористами», пытавшимися свергнуть правительство.

Двадцать лет назад, когда Узбекистан получил независимость, Мухаммад Салих был основным конкурентом лидера коммунистов Ислама Каримова. Однако Каримов быстро захватил власть и с тех пор крепко держит бразды правления. «Каримов тогда создал лживый образ исламского фундаментализма, который теперь стал явью, реальностью. Он сам создал это пугало, чтобы пугать Запад и получить его поддержку. Каримов нужен был Западу против России, против Китая. Однако сегодня радикальны не только религиозные группы, не только оппозиция, но и простые бизнесмены, учителя, рабочие - все, к сожалению, пришли к черте радикализма. В Узбекистане сейчас сложилась очень взрывоопасная ситуация. Сейчас работать в оппозиции в Узбекистане - это вопрос жизни и смерти в буквальном смысле. У меня сидят двое братьев, которые получили по 15 лет просто за то, что они мои братья. Большинство заключенных - верующие, мусульмане, которые сидят только потому, что они читают намаз. Никакие они не террористы».

Узбекская оппозиция считает, что Запад, и не в последнюю очередь - администрация Обамы - ее предал. Салих: «К сожалению, получилось наоборот: сегодня демократы более уступчивы к диктаторам, чем даже Буш. По мере того как отменяют санкции, скорость репрессивной машины увеличилась вдвое.

Крейг Мюррей был британским послом в Узбекистане в тот период, когда Запад начал заигрывать с режимом Каримова. По его мнению, абсолютно ясны две вещи: «Во-первых, при президенте Каримове никогда не будет никаких реформ, а во-вторых, западным правительствам на самом деле на это наплевать. Их полностью устраивает сотрудничество с Каримовым». В свое время Тони Блэр уволил Мюррея как раз за то, что он публично критиковал западную политику в Средней Азии. «Режим Каримова даже нас с вами квалифицировал бы как террористов, - говорит Мюррей. - А Запад когда ему это выгодно, делает вид, что верит Каримову».

В центральную мечеть таджикской столицы стекаются верующие, чтобы отметить Курбан-байрам, один из главных мусульманских праздников. Версия ислама, которую они исповедуют, намного либеральнее, чем в других местах. На самом деле многие из этих людей, разойдясь по домам, продолжат праздник водкой, пивом и свининой. И, тем не менее, Запад с готовностью подхватывает «страшилку», которая помогает удерживаться у власти диктаторским режимам Средней Азии. «Нет никаких признаков того, что Запад всерьез заботят права человека или демократия, - говорит Крейг Мюррей. - Эти соображения никак не отражаются на его внешней политике. Мы закладываем в Центральной Азии бомбу замедленного действия. А поскольку Запад явно поддерживает среднеазиатские диктатуры, гнев населения будет носить антизападный характер».

 

 (приводится с незначительными сокращениями)