Диверсия или "сострадание к древности"?

«Передача религиозным организациям имущества религиозного назначения, которое находится в государственной собственности»: таково содержание нового российского законопроекта и одновременно - широчайшей дискуссии, не утихающей в российском обществе. Ее очередным витком стал круглый стол, который был созван в Московской патриархии и объединил представителей Русской православной церкви и сотрудников крупнейших музеев Москвы.

Поводом для встречи стало опубликованное на днях открытое письмо группы деятелей культуры и науки патриарху Московскому и всея Руси Кириллу. В нем содержится просьба приостановить разработку закона о фактической передаче государственных объектов культурного наследия Русской православной церкви. Принятие такого закона, считают авторы обращения, нанесет вред национальному достоянию России и чревато расколом общества по конфессиональному признаку. Между тем закон, который готовит Министерство экономического развития прежде всего нацелен на то, чтобы урегулировать «де-юро» уже начатый «де-факто» процесс. И потому, открывая круглый стол, председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского патриархата Всеволод Чаплин так очертил суть проблемы:

"Законодательство будет меняться, это очевидно, процесс разгосударствления памятников уже идет. Можно спорить с либеральными экономическими идеями - сам я не являюсь их сторонником, но один из элементов этих идей заключается в том, что государство не должно иметь в своих руках ничего, что не относится к его деятельности".

Всеволод Чаплин подчеркнул, что в законопроекте речь идет, «главным образом, о зданиях, которые уже находятся в пользовании Церкви», и что он «не распространяется на музейные, архивные и библиотечные фонды».

«Но даже если памятники законодательно не выводятся из музейного собрания, физически они его покидают», - об этом напомнил заместитель министра культуры РФ Андрей Бусыгин: «Передаются не только здания - недвижимость, но и «движимость», то есть находящиеся в храмах иконы, часто украшенные драгоценными камнями и золотыми окладами». По мнению директора московского Музея древнерусского искусства Геннадия Попова, «если всё это вот так просто раздавать, нашего наследия хватит на пять-десять лет». Геннадий Попов заметил также, что, познакомившись с законопроектом, он не обнаружил в нем «сострадания к древности», но почувствовал его «диверсионный характер».

Спор сотрудников музеев и представителей Церкви возник неспроста. Как отмечалось многими участниками дискуссии, практически во всех случаях передачи памятников культуры Церкви наблюдаются проблемы с их дальнейшей сохранностью. Но есть, тем не менее, исключения, о которых говорил архимандрит Иоанн Павлихин. Он привел в качестве примеров церковные музеи, а также известнейшие «симбиозы церковной и светской деятельности» в Соловецком монастыре или Троице-Сергиевой лавре - традиционных местах паломничества православных христиан в России: там святыни находятся в полной безопасности.

"Во всех наших дискуссиях мы должны помнить о том, что́ останется после нас и как мы ответим за наши действия перед высшим судом и перед судом людским, - призвала участников круглого стола директор Третьяковской галереи Ирина Лебедева. - Мы должны больше говорить о единой системе ценностей. Когда на чаше весов через какое-то количество лет мы сможем взвесить наши поступки, то, возможно, задумаемся, а так ли нужно было, чтобы та или иная икона заняла свое «историческое место», и что́ от этого получило общество в целом, потому что верующие - это только часть общества. Приведу пример: «Сикстинская мадонна» Рафаэля. Более знаменитое полотно трудно представить. Оно писалась по заказу монастыря и находилось в нем 200 лет: это - намоленная вещь.

Но когда возникла ситуация, для монастыря сложная, «Сикстинская мадонна» была продана польскому королю. И сегодня встает вопрос: а что было важнее для человечества - чтобы «Сикстинская мадонна» Рафаэля вернулась в монастырь и монахи продолжали бы ей молиться или то, что она оказалась в собрании светского музея и обрела мировое значение? Так что я призываю всех более мудро выстраивать приоритеты".

Директор Научного центра восточно-христианской культуры Алексей Лидов предлагает авторам законопроекта обратиться к зарубежному опыту:

"Понятно, что наша история особенно трагична, понятно, что, может быть, нигде не было такого массового уничтожения религиозных ценностей, как случилось при коммунистической власти. Но мы ведь живем не в безвоздушном пространстве! Есть международная практика, есть замечательное законодательство, регулирующее отношения государства, Церкви, культурного наследия - в Италии, например. Кто-то скажет, что Италия нам не указ, поскольку это страна католическая. Но есть православная Греция, где вообще существует государственная Православная церковь и очень серьезно разработано законодательство об использовании памятников культуры. Почему бы не изучить его внимательно?"

Подводя итог дискуссии, председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда отметил, что она неоправданно остра и может дать обществу неверное понимание проблемы, будто готовится «страшный закон, в результате которого музеи опустеют, а иконы погибнут в храмах». «Это не так, - резюмировал Владимир Легойда. - Все сознательные люди и прежде всего священноначалие нашей Церкви с волнением и трепетом воспринимают проблему. Все мы обеспокоены сохранением общего национального достояния».