Переход Суворова через историю

Ведущий программы Армен Гаспарян

Гаспарян:  В рамках нашей передачи ведущие  российские историки, политики, общественные деятели дают ответы на самые актуальные и злободневные  вопросы по истории двадцатого столетия, и самое главное - объясняют, почему одни факты современной  зарубежной исторической науки выпячиваются  на первый план, другие наоборот - старательно забываются. Тема нашей сегодняшней программы - «Теория Виктора Суворова». У нас в гостях известный российский военный историк Алексей Исаев.

Алексей, здравствуйте!

Исаев: Здравствуйте!

Гаспарян: Я знаю, что вы автор книги, касающейся теории бывшего советского  разведчика Виктора Суворова, он же  Владимир Богданович Резун. Книга, по-моему, называется «Анти-Суворов».

Исаев: Да.

Гаспарян: "Большая ложь маленького человека".

Исаев: Ну, это авторское название, скорее, «Анти-Суворов», а большая ложь - это приставка  издательства.

Гаспарян: Как я  понимаю, претензий накопилось у вас много к Суворову, если целая книга написана.

Исаев: Я бы сказал так, что вопросов накопилось у общества. У историков - по тем темам, которые поднимает Владимир Богданович, на самом деле вопросов практически нет. В основном ситуация ясна, что происходило - понятно. Другой вопрос, что это не всегда можно объяснить простыми словами, точно  также, как объяснение молнии гораздо проще в виде Ильи Пророка, чем в виде каких-то рассказов о зарядах, которые происходят в облаках.

Гаспарян: Ну, хорошо. Если  вот совсем дистанцироваться сейчас от научных терминов, от  военных терминов, Виктор Суворов в своей теории хоть в чем-то прав?

Исаев: Нет. То есть, его книги - это гора фактов, передернутых, расставленных в произвольном порядке, неверно понятых. И из-за этого создается картина мира, зачастую даже противоречивая внутри его собственного повествования.

Так, например, он говорит, что  оборона -  это  просто, можно сказать, вершина военной мысли, что вот, если бы мы готовились  к обороне, то все было бы хорошо. При этом выдвигает противоположный тезис, что Германия думала  о том, что СССР на нее нападет, и  вместо того, чтобы строить оборону от моря до моря, она почему-то на нас напала. 

То есть, существует логическое противоречие внутри его собственной книги. Поэтому говорить о том, что он в чем-то прав, я боюсь, будет несправедливо даже к тем, кого он цитирует и перевирает при цитировании.

Гаспарян: Я полагаю, что среди нашей аудитории, наверное, все-таки  подавляющее большинство слушателей имеет представление о том, что же все-таки такое теория Владимира Богдановича Резуна, он же Виктор Суворов. Но  для тех, кто не имеет,  вкратце суть  ее сводится к тому, что на самом деле Гитлер  совершил превентивное нападение на Советский Союз.

Исаев: Давайте, как говорится, для простоты, сформулируем, в чем, собственно, суть теории. У нас была "священная корова" - это военно-промышленный комплекс, который производил прекрасную технику, не имеющую аналогов в мире, а поражения 1941 года соответственно падали черным пятном на армию.

И Виктор Суворов попытался  совместить эти две вещи. То есть, он с одной стороны восхвалял ВПК, который на самом деле производил продукцию не самого лучшего качества, во-вторых, он как бы попытался снять вину с армии за 1941 год, говоря, что эти события произошли не из-за каких-то  ошибок, а из-за того, что вот партия готовилась завоевывать Европу. И что, если бы партия не  собиралась завоевывать Европу, то мы бы в 1941 году встретили немцев во всеоружии и, как  говорится, "мы бы им дали, если  бы они нас догнали".

Гаспарян: Алексей, а что, партия не собиралась  завоевывать Европу?

Исаев: Нет. То есть, естественно, были такие лозунги, но лозунги «Даешь Варшаву!», «Даешь Берлин!» даже в двадцатом году , можно сказать, в расцвет  революции, носили, скорее, пропагандистский характер.

Потом эта идея  мировой революции постепенно сошла на нет, осталась только, как говорится, в брошюрках политпропагандистов.  Если мы будем внимательно рассматривать политику Советского Союза в предвоенные годы, то мы увидим, скорее, заботу о самосохранении, нежели об экспансии куда-либо далее. И это строилось, прежде всего, на невысоком экономическом  потенциале. Потому что Сталин и  советское руководство прекрасно понимали, что имеющийся экономический потенциал не таков, чтобы строить какие-либо далеко идущие планы  похода к Ла-Маншу, Персидскому заливу и вообще куда-либо дальше, хотя бы  границ Российской империи.

Гаспарян: А деятельность Коминтерна в двадцатых-тридцатых годах?

Исаев: Ну, естественно, Коминтерн, как  организация, достался  в наследство Сталину от революции. И его деятельность можно объяснить так, что зная свою  слабость, Красная Армия, во-первых, воспитывала бойцов: а вот, если случится война, то противник,  который  явно лучше вооружен  и лучше технически оснащен, взбунтуется, начнет втыкать штыки в землю. Это была как бы одна пропагандистская волна.

А вторая пропагандистская волна - это поддержание некоей организации в Европе, которая бы в  случае  войны действительно муссировала и поднимала некую антивоенную волну. И если случается страшное, если СССР сталкивается с Европой, то хотя бы в какой-то мере будет облегчена  участь  Красной Армии за счет каких-то, если не  восстаний в тылу, то некоего недовольства, которое надо будет гасить и отвлекать на это силы.

Гаспарян: Вы сказали, что не было никаких планов расширения Советского Союза. На это  вам политики нынешней уже Восточной Европы или ряда стран Балтии, бывших Прибалтийских республик в составе Советского Союза скажут: Ну, а как не было? Было присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939 году. Фактически,  безусловно, это, конечно, возврат исторических российских земель. Но факт остается. В 1940 году было присоединение трех Прибалтийских республик. Была попытка присоединения Финляндии. Как это все вяжется с тем, что вы сказали?

Исаев: И планов завоевания Европы, то есть, ухода всего континента  под власть Советского Союза не было. И это действительно так.

Что касается  "лимитрофов", Западной Украины, Белоруссии и Финляндии. Прибалтика - это ключ к Ленинграду. Ленинград - это город, в котором сосредоточены сразу несколько важнейших заводов военных. И если отдать Прибалтику...

Ведь начали-то с малого, начали с размещения воинских контингентов, которые, в общем-то, сидели на базах на всякий случай. Это произошло еще осенью 1939 года. А затем, когда возникла мысль о том, что эти прибалтийские страны  могут быть одним прыжком захвачены немцами, как была захвачена Чехословакия, и о том, что немецкие войска будут стоять под Нарвой, можно  сказать, в двух шагах от Ленинграда, тогда приняли меры.

Точно также с Финляндией. Ей вполне оставили прозрачные условия: Давайте поменяемся территориями. Давайте отодвинем границу от Ленинграда. И вот это отодвигание  границы, оно помогло, если по большому счету говорить.

Что касается  Западной Украины, Западной Белоруссии? Во-первых, да, действительно, это территории, которые оказались отторгнуты в результате смуты гражданской войны. А так опять же осенью 1939 года правительство  Англии и Франции отправили в СССР прозрачный запрос: А вот эта граница, которая проходит сейчас на востоке Польши, она, что останется навеки вечной?

На что последовал ответ, что судьба Польши будет определена позже. Она действительно  была определена позже. То есть, вопрос с  Польшей был решен в Ялте и граница не прошла там, где она возникла после событий сентября 1939 года. Поэтому явной экспансии не было дальше там каких-то  линий, достаточно условных. 

Я подчеркну и напомню, что Российская империя имела куда большую территорию на Западе, и в нее входила часть Польши. Эта часть Польши она в состав СССР в итоге так и не вошла. Поэтому экспансия на сколько-нибудь далекие расстояния, о чем пишет Суворов, о том, что вся Европа и в перспективе даже весь мир должны были бы  пасть к ногам Сталина, это, в общем-то, ерунда. И это (планировавшаяся экспансия) не подтверждается ни фактами, ни опубликованными  ныне документами.

Полную версию программы слушайте в аудиофайле (см.ниже):

Скачать