Насмешливое счастье Чехова ("Вечерний Томск", Томск)

В этом году мир отмечает 150-летие русского писателя Антона Павловича Чехова. Оказывается, сейчас Чехов -один из самых читаемых писателей в мире, на подмостках многих хороших театров во многих странах идут спектакли по пьесам Чехова.

Почему русский писатель и его русские герои интересны читателям во всем мире, чем объяснить постоянно растущую популярность творчества Чехова, почему порой возникает ощущение, что Чехов наш современник?

О Чехове мы разговариваем сегодня с профессором филологического факультета ТГУ Эммой Жиляковой. Многие годы Эмма Михайловна читала студентам филологического факультета блестящий спецкурс по творчеству Чехова, и среди слушателей была и нынешний шеф-редактор газеты "Наукоград".

- Эмма Михайловна, чем, по-вашему, можно объяснить популярность Чехова - его читают вот уже второе столетие?

- Свойство великих художников: писателей, поэтов, музыкантов, живописцев, - их открытость, то есть созвучность времени в том смысле, что каждое поколение, человек каждой новой эпохи ищет отзвуки у этого писателя на свои проблемы, и находит или не находит, тем самым открывая новые глубины личности и творчества художника. То есть художник на века, как Шекспир, Леонардо да Винчи, Рафаэль... Так и с Чеховым, и особенно с Чеховым сегодня. Для этого должны быть очень веские основания, особые обстоятельства должны сойтись, и они есть, как раз связанные с Чеховым.

Гоголь говорил о Пушкине, что он представляет собой идеальное воплощение русского человека. Слова Гоголя, на мой взгляд, можно повторить в отношении Чехова, особенно, в связи с нашим временем. И не случайно Толстой с присущей ему прозорливостью художника говорил: "Чехов - это Пушкин в прозе".
Говоря о соприродности, созвучности Чехова нашему времени, объясняющую поразительную тягу к нему и читателя, и зрителя, нужно учитывать несколько моментов, которые, на мой взгляд, определяются личностью Чехова. Первая - не по значимости, но очень важная составляющая, - это его мировоззрение, уровень образованности и духовности Чехова.

Не надо забывать, что Чехов получил фундаментальное образование - окончил медицинский факультет Московского университета. Его прямым наставником, педагогом был Григорий Антонович Захарьин - профессор, директор факультетской терапевтической клиники Московского университета, автор знаменитых "Клинических лекций". И Чехов всегда очень гордился своим наставником, он писал: "В русской медицине Боткин то же самое, что Тургенев в литературе. Захарьина я уподобляю Толстому - по таланту".

Университет дал Чехову не только профессиональные знания (его современники говорили, что он был блестящим диагностом, то есть незаурядным врачом), университет определил навсегда его глубокое уважение к науке. Это история с тем, как он помогал издавать медицинский журнал, сама поездка на остров Сахалин... Но главное, университет привил ему основы системного мышления, способность, как говорил его учитель Захарьин, слышать каждого человека и при этом уметь индивидуализировать и обобщать. В своих письмах Чехов постоянно объясняет эстетические принципы, вспоминает своих учителей и научные методы. Он писал: "Кто не умеет мыслить по-медицински, а судит по частностям, тот отрицает медицину; Боткин же, Захарьин, Вирхов и Пирогов, несомненно, умные и даровитые люди, веруют в медицину, как в бога, потому доросли до понятия "медицина". То же самое и в беллетристике".

То есть "умение возвышаться над частностями", было подарком науки Чехову-писателю. Все это в философии и эстетике писателя проявилось как масштабность чеховского мировосприятия, масштабность понимания человека, его уверенность в том, что в каждом, в каждом (!) живет потребность и способность гармонически сочетать научное знание с тонкостью эстетического развития. Так, в письме к издателю А. С. Суворину в 1889 году Чехов утверждал: "И анатомия, и изящная словесность имеют одинаково знатное происхождение, одни и те же цели, одного и того же врага- черта, и воевать им положительно не из-за чего. Если человек знает учение о кровообращении, то он богат; если к тому же выучивает историю религии и романс "Я помню чудное мгновенье", то становится не беднее, а богаче. Потому что гении никогда не воевали, а в Гете рядом с поэтом прекрасно уживался естественник". Это первый момент, очень важный.

Второй момент, тоже важный, - это Чехов как тип личности, сформированный именно переходным временем конца XIX века, кризиса народнических, социалистических идей, глубочайших идеологических катаклизмов. А на пороге стояли уже Лопахины, под корень рубившие российские "вишневые сады", сокрушался доктор Астров об уничтожении лесов и о повальном одиночестве; ныли журналисты и беллетристы о "наступающих сумерках", о "хмурых людях" и так далее, совершенно в духе нашего времени...

Чехов отказался от всех иллюзий, от штампов, от ярлыков, от политического экстремизма, он говорил:"... я и не монах, и не социалист, и не народник". Он отказался от этого пафоса непримиримости, категоричности, который всегда ведет к односторонности и ограниченности. И он обратился к современникам ("Гусев", "Палата №6") с критерием ясного, порой жесткого, трезвого отношения к жизни, к жизни вокруг себя, но прежде всего, к самому себе и каждого к самому себе - Чехов так определял свою "программу", скромно при этом замечая, "если я бы был большим художником".

"Фирму и ярлык я считаю предрассудком. Мое святое святых -это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютная свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались".

И если на мгновение остановиться и вдуматься в чеховские слова, а они оказались реально воплощенными в творчестве действительно большого художника, то многое становится понятным в сегодняшней тяге к Чехову. То есть в основе его творчества лежит глубочайший и неизменный интерес к человеку, и к главной проблеме - нравственного достоинства и свободы личности. У Чехова было на редкость обостренное чувство внимательного, исследовательного, сердечного, при этом трезвого отношения к человеку. И этим было продиктовано и густонаселенность его художественного мира людьми - самых различных слоев, возрастов, занятий.

- Каковы главные темы в творчестве Чехова?

- Самые разнообразные. Они так многообразны - как весь мир охватить, но при этом есть одна магистральная проблема: состояние сознания, состояние духовности и необходимость пробуждения в каждом этого духовного развития. Он говорил, что человеку нужны не несколько аршинов земли, а ему нужен целый мир ("Ионыч", "Человек в футляре", "Студент"), Он говорил о праве на личную свободу, творчество, на счастье...

Сейчас мы говорим с вами на языке газеты, публицистики, но ведь Чехов был великим художником, это, может быть, самый важный компонент, и именно в художественном таланте тайна его удивительного влияния и силы. Наследник Пушкина и Белинского (он очень гордился и говорил: "... эпоха не Николая Первого, а эпоха Белинского"), молодой современник Островского, Достоевского и Толстого, из поколения Гаршина, Ибсена, Метерлинка, Чайковского (его друзья по переписке), Чехов обладал невиданным до этого искусством говорить "просто о простом" в художественно-совершенной форме. Горький говорил ему: "Вы убиваете реализмом".

Чехов довел реализм до "одухотворенного символа", именно с Чеховым пришел психологический, лирический "подтекст" и в прозу, и в русскую драму. И характерно, что сегодня не только возобновляются на всех языках спектакли по пьесам Чехова, но и по прозе. Он сделал видимой глубину человеческих чувств, отношений, тревог, страстей, переживаний, стремлений и поставил абсолютно каждого перед вопросом: "Что есть моя жизнь?" То есть Чехов показал, что проблема, ранее волновавшая страстно одержимых героев Достоевского, правдоискателей Толстого - проблема смысла жизни - стала необходимой для каждого человека. Перед каждым стоит дилемма - как жить? Угроза пошлости, сытости, равнодушия, скуки и, в конце концов, духовной гибели (рассказы "Человек в футляре", "Ионыч". "Печенег")... И при этом страстное стремление прорваться к счастью, красоте, к человеческому теплу, пониманию. Завораживающий чеховский лиризм и неподкупная ясность, удивительная серьезность, порой гротеск, философичность и простота - все это не могло не захватить искусство, после Шекспира и его трагических страстей все эти страсти увидели в судьбе обыкновенного человека. Поэтому само искусство Чехова облагораживает, утешает и требует от человека постоянного нравственного движения, и с этой точки зрения Чехов оказался очень созвучен нашему трудному времени. Каждый человек живет в своем времени, и в каждое время человек хочет быть человеком.

- Эмма Михайловна, Чехов много писал о любви. А кого можно назвать главной женщиной в его жизни?

- Вы хотите, чтобы я создала донжуанский список Чехова? На вопрос о женщинах в его личной жизни мог бы ответить только сам Чехов... Эпистолярий его огромен -10 томов писем, читайте. Я и не берусь и не хочу касаться этой деликатной проблемы, учитывая муссирование в СМИ в последнее время личных, интимных подробностей жизни известных людей.

Но творчество каждого писателя, volens nolens, автобиографично, и потому на ваш вопрос я отвечу таким образом: в творчестве мы всегда находим отзвуки. И только на уровне отзвуков, потому что есть комментарии, мы читаем и соотносим письма.

Действительно тема любви у Чехова - одна из важнейших, тема человека, личного счастья. И он создает пленительные женские образы, пленительные, достаточно вспомнить "Даму с собачкой". И вместе с тем у него есть и шершавые, такие животные - чего стоит Наташа в пьесе "Три сестры"! У Чехова при этом нет однозначности и в вопросах любви, и в изображении женщин. Так, его "Душечка" вызывала восторг и слезы Льва Толстого (какая преданность семье!), в то время как Чехов написал рассказ не без юмора... Я бы только хотела обратить внимание, что лирическая кантилена концовок его отдельных повестей и рассказов как раз говорит о том, как для самого Чехова важна была эта стихия любви. Помните, "Скучная история" кончается словами: "Прощай, мое сокровище!" или "Дом с мезонином" - "Мисюсь, где ты?" - это звучит, как музыка. И вот эти концовки, связанные с памятью сердца, они очень показательны.

Я бы назвала трех женщин только на основании чтения его произведений. Это Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, жена, актриса Московского художественного театра. Для нее были написаны и Маша в "Трех сестрах", и Раневская в пьесе "Вишневый сад".

Второй мотив любви, о котором много пишут, - его чувство, а главное, большое чувство Лики Мизиновой, умницы и красавицы, подруги сестры Чехова, Маши, а также их общей подруги Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник (поэт и переводчик). Лика Мизинова, которая была так влюблена в Чехова, потом взяла да уехала с Потапенко в Париж и была очень несчастна... Когда читаем "Чайку" и говорим о Нине Заречной - ее прототипом была Лика Мизинова, так же как и героиня рассказа "Ариадна". Это круг Лики Мизиновой.

Но самая трогательная по глубине и особой стилистике ("моя тихая, грустная любовь", - писал Чехов) - это утаенная любовь Чехова и Лидии Алексеевны Авиловой длиною в 10 лет. И я не хочу даже пересказывать, а хочу лишь посоветовать всем, кого волнует тема неразрешимости, а это извечная русская проблема долга и счастья, прочесть удивительный рассказ "О любви". Там есть любовник, замужняя женщина, там проблема счастья, там неразрешимость, и в то же время такая острая потребность счастья! Чехов пишет: "Она близка мне, нам нельзя друг без друга". Потом это все будет в "Даме с собачкой", но "О любви" - это тончайший рассказ.

Но одни читатели выбирают "Анну Каренину", другие - "О любви", где Чехов вновь не дает рецептов, но он ставит проблему, и он утешает высокими критериями и красотой самого этого чувства...

- Не так давно я читала интервью английского профессора литературы, биографа Чехова Доналда Рейфилда и поразилась некоторым его выводам. Он заявляет, что Чехов играл с Ликой Мизиновой, как кошка с мышью, а Ольга Леонардовна перехитрила Антона Павловича, и потому он женился...

- Должна сказать, что подобные оценки - это как раз пена смутного времени, нашего кризисного времени. Причем она захватила не только европейцев, далеких в чем-то от нашей культуры, но и, к сожалению, русскую интеллигенцию, когда муссируются факты личной биографии Чехова. В частности, о женщинах, о времени его пребывания в Индии, на острове Цейлон во время обратного пути с острова Сахалин. Увы, вместе с водой можно выплеснуть ребенка...
Все встречи, события - личное дело Чехова, а мне видится смысл в другом. У Чехова есть строгий, трагический рассказ "Гусев" - он помечен, что написан в Коломбо. Это был первый рассказ, который он написал после поездки на Сахалин, где он переписал всех каторжан, где увидел весь ужас нашей русской жизни в преломлении каторги.

И рассказ "Гусев", смысл которого, может быть, не так был понят во всей глубине во время Чехова, очень важен сегодня. Это рассказ-предупреждение об отношениях человека с природой. Как всегда, у Чехова в этом рассказе целый комплекс проблем. На корабле возвращаются несколько тысяч бессрочных солдат, которые служили на Востоке. И теперь корабль плывет через Индийский океан в Россию, и один за другим умирают от болезни солдаты, их зашивают в мешки и бросают в море. Здесь и положение бесправного униженного солдата Гусева, который в смертельном бреду вспоминает белоснежные березовые рощи, снега, детей, Россию. Здесь и горькая ирония по поводу нашей интеллигенции, бесконечно и бесцельно болтающей. И здесь сюжетная тема смерти от болезни на корабле перерастает в философский план угрозы истребления человечеству, если люди не изменят отношения к природе... Весь рассказ дается на фоне океана, и образ величественно прекрасного океана, с цветами радостными, ласковыми, страстными, какие на человеческом языке не высказать. Но эта природа-стихийна, и в ней нет ни смысла, ни жалости. И человек, песчинка в этом мире, если не найдет общего языка с природой, - он обречен.

- Эмма Михайловна, 120 лет назад, весной 1990 года, по пути на Сахалин Чехов останавливался в Томске. Чем он здесь занимался?

- Еще во время подготовки к путешествию на Сахалин, рассматривая карту и указывая места, в которых он будет обязательно, Чехов назвал Томск, и связал город с университетом. 15 апреля 1890 года он писал в письме А. С. Суворину: "В Томске осмотрю университет. Так как там только один факультет - медицинский, то при осмотре я не явлю себя профаном".

Много написано о том, что Томск не понравился Чехову, это общеизвестно. Но нужно сказать, что писатель попал в Томск в трудное время: была затяжная, поздняя холодная весна, лежал снег, на реке шла шуга. К тому же Чехов при переправе на лодке через Томь угодил в валенках в воду - и это при том состоянии болезни, когда уже горлом шла кровь. Все это вместе - да к этому присовокупить не очень деликатных и не очень симпатичных посетителей в гостинице, - конечно, создало предпосылки для грустных впечатлений. К тому же далее, на пути от Красноярска до Иркутска, вдруг наступила теплая весна, все зазеленело - и Томск на этом фоне выглядел особенно мрачно. Но по письмам из Томска совершенно очевидно, что университет Чехов все-таки посетил, встречался с устроителем Томского университета В. М. Флоринским и архитектором СМ. Владиславлевым.

И напоследок я хочу сказать, в утешение томичам: знаменитая чеховская фраза "насмешливое мое счастье", которая стала его "визитной карточкой" (а впоследствии и заглавием пьесы Малюгина о Чехове), была написана в номере томской гостиницы 17 мая 1890 года.