Владимир Федоров: ГИБДД не надо прятаться от журналистов

Ведущий Максим Григорьев.

Григорьев: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. В эфире программа «Логика власти». Эта программа - совместный проект «Голоса России»  и Фонда Исследования проблем демократии. Сегодня в гостях у нас Владимир Александрович Федоров, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике, предпринимательству и собственности. Но больше всего Владимира Александровича  российские радиослушатели знают как бессменного, в течение 13 лет, руководителя ГАИ и ГИБДД.

Владимир Александрович, прежде всего вопрос такой: что из себя представляют ГАИ И ГИБДД сейчас, что это за механизм, как он работает, в чем плюсы, а в чем минусы? Что надо реформировать?

Федоров: Максим, самое лучшее было бы, конечно, спросить это у моего преемника, у Виктора Николаевича Кирьянова.

Григорьев: Но вам же говорить проще, вы сейчас уже политик, вы можете оценивать сверху?

Федоров: С одной стороны - проще, с другой стороны - сложнее, потому что, когда я покинул свою родную Карелию, ушел с должности заместителя министра, я никогда в течение 20 лет, пока я работал в Москве, не появлялся там с критикой.Потому что любой может сказать: ну, если ты такой умный, почему ты за период своего  руководства не сделал так, как это надо сделать?

 Что представляет служба Госавтоинспекции? Во-первых, очень отрадно, что служба Госавтоинспекции, несмотря на все реформы МВД, которые начались не сегодня, не завтра, начались они на полном серьезе с приходом в министры господина Федорчука, был такой министр внутренних дел....

Григорьев: С СССР? С Советского Союза?

Федоров: Да, и продолжались, в общем-то, постоянно. Причем, служба Госавтоинспекции наряду со службой паспортной, наиболее уязвима в человеческом отношении в том плане, что все с этими службами соприкасаются, все нормальные люди.

Тут можно много говорить об уголовном розыске, об участковых. Но, как правило, эти службы соприкасаются с негативным элементом, поэтому испокон веков там стоит задача , чтобы приблизить участкового, чтобы он знал всех граждан на участке. Но эта задача невыполнима. Да ему и не надо знать добропорядочных людей. Может быть, бабушек у подъезда, которые все видят и все слышат,  и могут сообщить, да дворников. А в основном ему надо работать с негативным элементом.

Служба же Госавтоинспекции работает с абсолютно нормальными  людьми. И поэтому, если инспектор, как в той поговорке, не так стоит, не так свистит, курит папиросу длинную на посту, руки в карманах, еще что-то, все это сразу отмечается. А неправильные действия, мы сегодня видим это и по вашим коллегам-журналистам, сразу вызывают шквал эмоций. Тем более это удесятеряется с появлением Интернета.

Сегодня служба состоит из двух основных частей. Из самой Госавтоинспекции, это те сотрудники, чьи функции выполняются от имени государства и заключаются в работе с транспортными средствами, во-первых. То есть это регистрация транспортных средств, это технический осмотр транспортных средств, это работа по экзаменационной деятельности. Вот это Госавтоинспекция. И работа по вопросам контроля за дорогами.

Григорьев: Владимир Александрович, сколько это примерно человек?

Федоров: Я сейчас не готов сказать. Когда я уходил, было порядка 100 тысяч человек в целом. И основная часть службы Госавтоинспекции - это, я думаю, процентов 20, примерно 20 тысяч человек, это служба ГАИ. И остальные - это наиболее видимая часть службы Госавтоинспекции - это дорожно-патрульная служба. В принципе, ведь Госавтоинспекция никогда на  посту не стояла, если взять историю, то на посту всегда стоял вначале ОРУД. Помните, Дядя Cтепа знаменитый был тоже из ОРУД. И ОРУД появился в милиции раньше, чем... 

Григорьев: ОРУД - это...?

Федоров: Отдел регулирования уличного движения. Появились эти отделы в 1928 году, до появления Госавтоинспекции, то есть милиция, так же как и полиция во всем мире, занималась регулированием уличного движения.

А уже в 1936 году у "автомобилистов" была изъята Государственная инспекция по безопасности движения. Она существовала два года в составе Цудотранса, то есть в составе нынешнего Минтранса,  но потом поняли, что сами себя контролировать не могут, и передали эти функции регистрации, техосмотра и так далее, в систему уже МВД.

И это две основные составляющие части. Конечно, больше всего нареканий идет всегда по дорожно-патрульной службе, и я никогда не призывал любить сотрудника ДПС, но уважать его, естественно, надо. Он выполняет функцию карательную, но именно контроля со стороны государства российского.

И поэтому сегодня говорить о том, что давайте распустим, давайте ликвидируем... Если государство снимет с себя функцию контроля за безопасностью движения, функцию сохранения жизни и здоровья граждан России, и сочтет нужным передать кому-то другим, это возможно.

Кстати, такой пример есть. Например, возьмем Туркменистан. Там функцию Госавтоинспекции передали в войска, и надзором за дорогами занимается армия туркменская. Честно говоря, указ президента о том, что перевести МВД на федеральный бюджет, я поддерживаю в том плане, что, конечно, на федеральных дорогах должны быть федеральные служащие. Здесь сомнений нет. Дороги обслуживают федеральные дорожники и, соответственно, федеральная дорожно-патрульная служба должна быть. 

Григорьев: Скажите, сколько примерно человек у нас погибает каждый год или каждый месяц на дорогах России?

Федоров: В этом году исполнилось 20 лет существования МВД России. До этого Россия была единственной из союзных республик, где вообще не было своего министерства. И вот оно образовалось. В 1990 году, в момент создания министерства, на дорогах гибло порядка 35 тысяч 400 человек. За счет, я бы даже не сказал, что за счет каких-то серьезных преобразований в плане финансирования системы безопасности, но за счет довольно жесткого законодательства, в 1997 году у нас в стране эта цифра снизилась до 27 тысяч человек. То есть значительное снижение, нижняя точка 27 тысяч. К сожалению, с 1997 года опять идет рост дорожно-транспортных происшествий, рост погибших. И сегодня, насколько я знаю, к сожалению, тоже порядка 34 тысяч человек.

Григорьев: Я думаю, может быть, это связано с тем, что количество машин увеличивается?

Федоров: Естественно, и количество машин, количество людей, которые вовлечены. Более того, очень мало говорят на тему того, что увеличилась ведь интенсивность движения.

Григорьев: В Москве мы можем это каждый день наблюдать по тем пробкам, которые есть.

Федоров: Да, но, к сожалению, эту интенсивность никто не замеряет, хотя это дело именно городских властей. А просто оперировать цифрой , какое количество транспортных средств - это не совсем научный подход. Все-таки сегодня появилось огромное количество профессий, где машина используется ежедневно.

Григорьев: И постоянно.

Федоров: И постоянно, да. Не то, что в советское время, количество было большое, но тем не менее...

Григорьев: Когда они стояли...

Федоров: И только использовались для поездки на дачу или...

Григорьев: Владимир Александрович, мы сейчас перейдем  к вопросу реформы и МВД, и к реформе ГАИ. Прежде всего вопрос, который вы затронули. Действительно, огромные пробки в Москве, огромные пробки. И естественно и автолюбители и обычные  люди этим совершенно недовольны. Конечно, во многом в этом виноваты и городские власти. Во многом виновата и предшествующая ситуация, потому что, естественно, когда Москва строилась, никто не рассчитывал, что будет так много машин, что у людей будет возможность эти машины покупать.

Но, конечно, есть и определенное недовольство автолюбителей, направленное на представителей ГАИ, на сотрудников ГАИ. Часто идешь или едешь, и видишь, как водители сигналят. Включил светофор, не включил, перекрыл дорогу, не перекрыл. Владимир Александрович, скажите честно, насколько ГАИ в этом виновата и как все-таки с пробками справляться? Может быть, есть какой-то международный опыт? 

Федоров: Конечно, международный опыт существует. Кстати, Москва еще пика пробок, я так понимаю, не  достигла. Международный опыт заключается в одном: все-таки в более жестком администрировании процесса движения в крупных городах.

Григорьев: Что это значит?

Федоров: Это значит запрещение движения ряда автомобилей. Имеется в виду, в том же Лондоне в центр въезд возможен только за плату.

Григорьев: Да, совершенно верно. И парковка.

Федоров: И парковка, тоже большие деньги. То есть человека вынуждают или принуждают пользоваться общественным транспортом. Но общественный транспорт работает как часы.

Григорьев: То есть, отдельно выделена полоса?

Федоров: Да. У нас, к сожалению, образовался еще такой класс автомобилистов, которые прямо заявляют: да я никогда в ваш автобус не сяду, это не престижно, и своей жене не позволю ездить в автобусе. Как это так, в автобусе и вместе со всеми?

Григорьев: Или в метро, например?

Федоров: Да, или в метро. Поэтому здесь выход только один - упорядочивать стоянку, что, к сожалению, последние годы, последние 20 лет запущено полностью.

Григорьев: Но фактически две полосы у любой дороги отсутствуют? Там стоят машины.

Федоров: Вы понимаете, фактически власти города Москва, как и многих городов, прозевали те тенденции, которые сложились в целом у нас в обществе. Ведь я приехал в Москву в конце 1989 года, спокойно можно было и проехать, спокойно можно было и машину припарковать. Все первые этажи, почти все первые этажи...

Григорьев: Жилые?

Федоров: Были или жилые, или это были какие-то конторы, и так далее. Сегодня, ведь посмотрите, в центре все первые этажи - это точки, которые притягивают к себе людей.

Григорьев: Магазины, прежде всего.

Федоров: Магазины, салоны, рестораны, какие-то едальни и так далее. Поэтому мы сами искусственно создали центр притяжения.

Григорьев: Две полосы, фактически у любой дороги отменяются, потому что там стоят машины.

Федоров: И не обратили внимания совершенно на стоянки. Но вот страна не так давно отмечала 20 лет «Макдональдсу». Я всегда вспоминаю с умилением момент: когда построили второй «Макдональдс» на улице Огарева, ныне это Газетный переулок, то немедленно от господина Хасбулатова пришло письмо в МВД России - продайте нам свою стоянку, для стоянок не посетителей «Макдональдса», а офисных стоянок.  Потому что еще кроме «Макдоналдса» там же наверху пять или шесть этажей офисов. Но потом, по-моему, Министерство связи все-таки им продало кусок стоянки.

Григорьев: Продало Верховному Совету?

Федоров: Нет, господин Хасбулатов - это, наверное, родственник или однофамилец...

Григорьев: Это кто-то другой?

Федоров: Да, он до сих пор возглавляет «Макдональдс» в России.

Григорьев: Я понимаю, это не Руслан Хасбулатов, который возглавлял Верховный Совет еще во времена Бориса Николаевича Ельцина. 

Федоров: Поэтому здесь другого пути нет. Путь,  может быть, не очень приятный, не для всех он будет удобным, но тем не менее этим путем надо идти. Надо восстанавливать наш подход, советский подход к общественному транспорту. В советское время, извините меня, все-таки общественный транспорт у нас работал, работал неплохо.

То, что мы выпустили на рынок огромное количество этих маршруток - это тоже подкосило и сам общественный транспорт. Сегодня во многих городах все-таки начинают возвращаться к старой системе, когда именно муниципальная власть берет под себя общественный транспорт, и вот эти маршрутки пускают уже или в то время, или на те маршруты, как бы дополняющие основной пассажиропоток. И я считаю, что это правильное решение.

Ну и самим водителям, конечно, надо сегодня создавать условия, даже пусть без выделенных полос, но для движения общественного транспорта. Посмотрите, все автобусные остановки заставлены сегодня легковыми машинами. То есть здесь надо просто уважать труд этих водителей. И со стороны властей, конечно, надо делать эту профессию снова престижной, потому что сегодня...

Григорьев: Профессию водителя автобуса.

Федоров: Автобуса, троллейбуса, трамвая, потому что сегодня за рулем этих транспортных средств, за рулем машины, которая везет 40, 50, 60 человек, сидят, к сожалению, люди без российских водительских удостоверений, не знающие и не имеющие опыта вождения в большом городе. Это, конечно, тоже зачастую приводит к печальным итогам. 

Григорьев: Помните фильм «Берегись автомобиля»? Если не ошибаюсь, одна из героинь фильма как раз была водителем троллейбуса?

Федоров: Женщины, кстати, очень аккуратно водили и водят троллейбусы.

Григорьев: Я понимаю. Вот вы привели Лондон в качестве примера. Вы знаете, я наблюдал, что там тоже в метро едут люди, пары в вечерних платьях, едут на спектакли, в оперу, они не считают это зазорным пользоваться метро. И никаких вопросов у них не возникает, никакого такого пренебрежения общественным транспортом, в общем-то, у них нет и, наверное, это правильно. А с другой стороны, такой опыт, насколько он для нас подходит? Если я правильно понимаю, огромное количество есть служб, они частные, которые следят именно за парковкой?

Федоров: Нет, они не частные. Это службы муниципальные. И во всем мире, в принципе, эти службы пользуются помощью полиции, но...

Григорьев: Но они намного более жестко и четко работают. Лондонцы жалуются: только что поставил машину, на пять минут отошел, уже сразу штраф.

Федоров: Я не так давно был в Мюнхене, то же самое. И в Париже я наблюдал картинку. Жили мы в гостинице, ни много ни мало, французской армии, нас приглашали жандармы. И прямо от гостиницы уволакивали машину офицера французской армии за нарушение, за просроченное время стоянки. И никаких эксцессов.

Григорьев: Знаете, это второй такой большой вопрос для обсуждения. Действительно, в последнее время  об этом пишут и в СМИ, и в Интернете люди обсуждают, что у нас часто работники милиции сами нарушают правила дорожного движения. Мало того, что правила. Часто попадают в дорожно-транспортные происшествия, в том числе и с жертвами. И часто получается так, что они, если не уходят от наказания, то получают достаточно мягкое. Насколько я знаю, вы эти вопросы еще поднимали тогда, когда были руководителем ГАИ. Давайте обсудим вот эту важную тему.

Федоров: Максим, в принципе, ведь все люди, и по моему прошлому опыту, по прошлой жизни могу четко абсолютно сказать, что из числа осужденных сотрудников милиции, не только ГАИ, милиции в целом, половина садилась на скамью подсудимых, шла в места не столь  отдаленные, за дорожно-транспортные происшествия, к сожалению. Даже в то время.

Григорьев: То есть все-таки сажали?

Федоров:  Нет, и сажают, и я бы сказал, что довольно жестко относятся. Но с другой стороны, я поддерживаю предложение президента о том, чтобы сама служба в милиции человека, если он совершает преступления, должна быть отягчающим обстоятельством.

Григорьев: То есть давать не меньше, а наоборот, давать больше и более строго к ним относиться?

Федоров: Да. Все-таки, к сожалению, наверное, во всех кругах и в медицинских, и в научных, корпоратив есть корпоратив, и, к сожалению, я могу привести огромное количество случаев, когда наш сотрудник Госавтоинспекции проявлял принципиальность, задерживая своего коллегу, причем выше по званию. 

В Подмосковье это закончилось стрельбой и гонками по лесу, и подполковник из центрального аппарата получил серьезное ранение. Убивали и наших сотрудников сотрудники милиции, к сожалению. То есть конфликты...

То есть как же так: я же с тобой одной крови? Ты тут вообще сержант, или кто-то такой...То есть такие конфликты, к сожалению, бывали. Ладно, они кончались выбитыми зубами или скандалом, а так, к сожалению, зачастую серьезными конфликтами. Поэтому я здесь не осуждаю.

И мы в свою бытность, например, работали по пресечению нарушений со стороны сотрудников милиции с управлением кадров. Брали в экипаж сотрудников управления кадров, была там такая инспекция по личному составу, когда еще службы собственной безопасности не было, 

Так, чтобы сотрудник Госавтоинспекции останавливал нарушителя, но не входил с ним в контакт и конфликт, чтобы с этим разбирался старший офицер. Кстати, такая же практика ведь и у воинских патрулей.  Прекрасно помню, я сейчас их почти не вижу, а именно офицерские патрули по той же Москве, да и по тому же Петрозаводску, где я жил, ходили и выявляли пьяных господ офицеров, и гауптвахта тогда была. Я считаю, что эту работу надо продолжать и службе собственной безопасности.

Но чего мы добились? Положительный итог - сейчас практически никто не возит милицейских фуражек на заднем стекле. В 90-е годы это была мода. Жезл положить туда, чтобы показать, что я свой, я милиция...

Григорьев: Видят фуражку и не останавливают?

Федоров:  Ну, ушли мы от этого дела именно за счет работы с Главным управлением кадров и, соответственно, с кадровиками на местах. Но проблема есть, проблема огромная, и проблема здесь в целом в кадрах Министерства внутренних дел. Здесь сомнения нет. Сегодня, к сожалению, не самые лучшие люди приходят, и действительно идет уже не отбор кадров, а подбор. С этим, конечно, многое связано и  нарушений.

Потом появилась возможность покупать машины самыми разными путями. И не зря сегодня и ваш брат-журналист, и депутаты отмечают, что подъезжайте к любому подразделению милиции, посмотрите, на чем ездят сотрудники. Иногда действительно просто понятно, что при существующей зарплате такую машину физически приобрести невозможно.

Григорьев: Еще в прошлом году было интервью министра внутренних дел России, который говорил как раз о том, что достаточно подъехать к зданию Центрального аппарата МВД и просмотреть, какие стоят машины, и говорил о том, что это действительно очень странно и, скорее, очень понятно.

Федоров: Тут на месте министра надо не смотреть, а действовать. Я конечно не призываю, так сказать, ополчиться на всех, но проверяйте.Чтобы сотрудник декларировал, откуда и что взялось, это само собой. Хотя были времена, тот  же Щелоков, я помню, издавал приказ о том, что запретить сотрудникам милиции ездить по доверенности на машинах, это вообще было запрещено.

Григорьев: Здесь, Щелоков, может быть, не самый хороший пример.

Федоров: Это не Щелоков, Федорчук.

Григорьев: Что касалось Щелокова, насколько я помню, когда он уходил из органов, если не ошибаюсь, это при Андропове было, по-моему, ему пришлось сдавать несколько «Мерседесов» и даже возвращать какие-то средства?

Федоров: По сегодняшним меркам это копейки, будем так говорить.

Григорьев: Да, это правда.

Федоров: Но Щелоков много, тем не менее, сделал для милиции в целом и поднял имидж милиции. То, что, так сказать, свита его заигралась, это факт непреложный. Сам, конечно, он, пользуясь своим политическим влиянием и близостью к  Генеральному секретарю, конечно, много сделал для милиции, и не только в  плане введения новой формы, но и зарплата была соизмерима остальным силовым структурам. Ведь сегодня, посмотрите, у меня в родной Карелии министр внутренних дел получает меньше, чем девочка, которая по контракту первый год служит на границе. Куда это годится?

Григорьев:  То есть зарплата сотрудника МВД, получается, существенно меньше, чем в пограничных войсках?

Федоров:  Существенно меньше...Да нет, войска, я уже не говорю насчет судов, прокуратуры. И зарплата, и соответственно остальные льготы, так будем говорить, их просто нет.

Григорьев: Если я не ошибаюсь, вы же работали в Карелии и были заместителем министра внутренних дел Карелии?

Федоров: Да. Я начал с лейтенанта, ушел...

Григорьев: А это какой год?

Федоров: Я пришел на работу в 1970 году, и был переведен в Москву в конце 1989-го, то есть практически 19 лет.

Григорьев: Помните, мы вместе недавно участвовали в съемках передачи. И на вопрос, какая мотивация перехода на работу, вы говорили о том, что тогда давали квартиру.

Федоров: Во всяком случае, не то что давали сразу, но то, что была перспектива получения квартиры - это сто процентов, и я не скрываю, что в свое время основной мотивировкой моего похода в МВД - это была квартира, не что-то другое. То есть жилье, я бы не сказал квартира.

Григорьев: Но, наверное, когда вы переезжали в Москву, вам приходилось ее сдавать, получать новую?

Федоров:  Естественно, да.

Григорьев: То есть это было служебное жилье?

Федоров: Нет, это было собственное жилье.

Григорьев: Но его все равно приходилось в советское время...

Федоров: Я сдал квартиру в Петрозаводске официально и здесь, слава Богу, довольно быстро тоже получил квартиру в собственность. Хотя сегодня может речь идти... Еще раз говорю, что сегодня, слава Богу, есть и ипотека, и все, что угодно, и во многих странах именно такой подход, чтобы, если человек пришел на службу государеву, то он знает, что он потеряет больше, чем возьмет в виде взятки или какой-то разовой или вторичной.

Григорьев: Но это социальный пакет,  то, что мы обсуждали, это и пенсии, это и здравоохранение, может быть, обеспечение жильем для семей, обеспечение проезда, что-то у нас работает, а что-то, конечно, еще на очень небольшом уровне.

Федоров: Во всяком случае, даже  элементарный проезд на транспорте тоже был бесплатным, его потеряли. И поэтому сегодня для выполнения даже служебной задачи офицер должен... 

Григорьев: На собственной машине ездить?

Федоров: Или на машине, или платить деньги за проезд.

Григорьев: Понятно. Мы сделаем небольшой перерыв и продолжим нашу передачу. В гостях у нас Владимир Александрович Федоров, член Совета Федерации России и бессменный руководитель в свое время ГАИ, еще во времена СССР и уже во времена России.

Федоров: Нет.

Григорьев: Вы тогда не были руководителем, вы были замом, если я не ошибаюсь? Ну-ка расскажите, как точно.

Федоров: В Москву я был переведен на должность начальника отдела вот этой самой дорожно-патрульной службы. А уже с момента создания ГАИ Российской Федерации я стал сначала заместителем начальника ГАИ России, а потом уже и начальником. Случилось это все в 1990 году. 

Григорьев: Но по поводу 13 лет я был прав.

Федоров: Ну, 12 с копеечками, как я говорю. Но в принципе создал ГАИ, и был бессменным и легендарным для всех сотрудников Госавтоинспекции Валерий Витальевич Лукьянов, царство ему Небесное. Конечно, очень замечательный человек и человек, который создал Госавтоинспекцию. Он принял Госавтоинспекцию нашей страны, порядка 30 человек было в этом отделе Госавтоинспекции, никакой роли она не играла.

И вот он первый среди милицейских генералов пошел к журналистам. Он первый вышел на телевидение. Я помню, мы в Карелии всегда ждали, когда он каждую неделю выступал, разбирал прямо в эфире письма телезрителей, письма радиослушателей, передача «Движение безопасности». И в какой-то степени мы старались быть похожими на него. И вот степень открытости, такие подразделения, как подразделение пропаганды, подразделение дорожного надзора, то есть надзор за дорогами, были созданы именно при нем, и эти функции Госавтоинспекция получила именно при нем.

Григорьев: Ну что же, здесь однозначно можно говорить, что вы эти традиции продолжили в вашу бытность. Действительно, была одна из лучших, наиболее открытых служб.

Федоров: Во всяком случае старались. И я считаю, что и сегодня, к сожалению, последние примеры показывают: не надо прятаться от журналистов, надо, наоборот, выходить и высказывать свое мнение. Не надо, единственное, скоротечно это делать, как случилось при дорожно-транспортном происшествии на Ленинском проспекте, когда командир подразделения поспешил определить виновного или, точнее, виновную, вот выезд на полосу встречного движения, и, конечно...

Григорьев: Это о чем идет речь?

Федоров: Это столкновение двух машин на Ленинском проспекте, где погибли две женщины. Одна из них знаменитый гинеколог, а вторая, машина принадлежала «ЛУКОЙЛу, и ехал там вице-президент по безопасности господин Барков. Торопиться не надо. Или, например, эфир наполнен событиями 4 марта, где сотрудники ГАИ поставили в виде щита частные легковые машины на кольцевой дороге.

Григорьев: Чтобы кого-то задержать?

Федоров: Да, чтобы кого-то задержать. Две машины разбиты, и сотрудники ДПС умыли руки, что, типа...

Григорьев: А сам нарушитель, насколько я знаю, скрылся?

Федоров: Скрылся, да. И вот раз скрылся, значит, вы, ребята, тут сами его останавливайте и все прочее.

Григорьев: Скажите, по закону, что будет сделано после этого происшествия? Кто будет нести ответственность, кто будет возмещать ущерб частным людям?

Федоров: Ущерб возмещать будет МВД. Кстати, это записано даже в Правилах дорожного движения. Это не в каких-то уж высоких документах, это записано в ПДД. То, что, если все было так, как рассказывают пострадавшие, то,  конечно, полная правовая просто неграмотность инспекторов ДПС, конечно, они должны отвечать.

Но и их командир должен отвечать. Вообще, вся беда службы Госавтоинспекции, конечно, заключается в слабости среднего начальствующего звена. Конечно, командир должен людей учить, быть почаще с ними на маршрутах, заниматься с ними. Я понимаю, что много препятствий на этом пути, то есть и учебных дней не так много, люди, к сожалению, служат иногда, особенно когда определяются операции «Вихрь», «Антитеррор» и так далее, люди служат по 12 часов, только успевают поспать и снова выходят на службу. Но с людьми заниматься надо.

Григорьев: Что касается операции, если я не ошибаюсь, в одном из интервью вы говорили о том, что операции «Перехват», может быть, «Вихрь», они, в общем-то, не всегда эффективны.

Федоров: Нет, я говорил немножко не об этом. Операции всегда эффективны, и когда идет целевая проработка каких-то моментов, это всегда приносит свой результат, правда, может быть в ущерб повседневной  деятельности, о чем я и говорю.

Григорьев: Но вот когда они объявляются, насколько велика вероятность задержать нарушителя?

Федоров: Я-то говорю о другом. О низкой эффективности постовой службы. О том, что привлечение в службу Госавтоинспекции на постах, вот оно не дает практически никакой эффективности при этих операциях, в том числе и «Вихрь», «Антитеррор», в том числе и «Перехват» и так далее.

Григорьев:  Сколько у нас этих постов примерно? Сколько людей там?

Федоров: Мне сейчас сложно сказать.

Григорьев: Примерный порядок хотя бы?

Федоров: Я считаю, по моим наблюдениям, примерный порядок - половина сотрудник ДПС страны стоит на постах. Потому что один пост, если круглосуточный пост, если стоит по два человека, то для того, чтобы он функционировал нормально...

Григорьев: Я думал, побольше, потому что там проезжают...

Федоров: Нет, со всеми отпусками и прочим, это минимум девять человек он съедает.

Григорьев: То есть половина всего состава ГАИ стоит на стационарных постах?

Федоров: Ваши коллеги-журналисты уже и пишут, и говорят: дорожно-постовая служба, хотя во всем мире это дорожно-патрульная служба. Она должна двигаться. Она должна оказывать помощь водителям. И то, что вот мы говорили в первой части по пробкам, то есть их задача не только ловить нарушителей, но и обеспечить бесперебойность движения.  И выйти без стеснения на перекресток, и придержать, и отрегулировать, и помочь. Вот в чем задача. То есть быть в движении. В движении легче выявить и нарушителя и легче помочь человеку, который попал в какое-то непонятное положение. 

Григорьев: Вот видите, мы постепенно приближаемся к теме реформы ГАИ и реформы МВД. На ваш взгляд, вот эти посты нужно все-таки ликвидировать?

Федоров: На мой взгляд, посты надо ликвидировать, и чем быстрее, тем лучше. Оставить посты нужно только в наших напряженных районах, здесь сомнений нет. Но и то должно быть...

Григорьев: То есть, это Кавказ? Где большая вероятность террористической деятельности?

Федоров: Да, где проходят антитеррористические операции. Ну и второй момент - это все-таки посты, но уже посты, как мы говорили о работе с кадровиками, посты должны быть КПМ - контрольные посты милиции, чтобы вместе с сотрудниками Госавтоинспекции работали и сыщики славные, работали и борцы с экономической преступностью, чтобы они могли грамотно оценить и документы, имеется в виду на перевозимый груз, и так далее. Но эти посты должны располагаться по каким-то рубежным точкам. 

Григорьев: На въезде в город?

Федоров: Да нет. Въезд в город, я считаю...

Григорьев: Или это, наоборот, можно объехать достаточно легко?

Федоров: Да, и объехать, и въехать. Вот течет река Волга. Количество мостов через нее ограничено. Конечно, надо  обязательно, чтобы эти мосты были - заодно и охрану мостов можно вменить. И можно спокойно просеять весь транспорт, который идет. А пока же, я специально проверял, и в мою бытность, к сожалению, не мог ликвидировать.... Хочу рассказать, что с одной стороны моста стоит чувашский пост ГАИ, а с другой стороны моста стоит пост ГАИ Мари-Эл.

Григорьев: То есть два получается?

Федоров: Да, два поста с обеих сторон моста, потому что каждая республика - это опять мы идем к системе оценки работы милиции, палочной системе, потому что чувашская милиция отвечает за раскрытие преступлений, совершенных у себя на территории.

Григорьев: И как они друг с другом делили?

Федоров: Нет, существовала задача: не выпустить преступника со своей территории. Вот и ставят, как вы сказали, на въезде или выезде в город, также на въезде или выезде в республику. А мало ли, соседи плохо сработают? Нет, надо свой поставить. Поэтому и получается...

Григорьев: Или, наоборот, сработают хорошо, но засчитается это не им, а сотрудникам другого региона?

Федоров: Если говорить по "палкам", то больше всего от "палочной" дисциплины страдает как раз служба милиции. Имеется в виду, административной милиции. Госавтоинспекция, патрульно-постовая служба, имеется в виду административное задержание. Потому что как раз план-то... Как частенько говорят, командиру легче оценить эффективность сотрудника, если он приходит и докладывает: да, сегодня нашим экипажем выявлено 10 нарушений

Григорьев: За год на столько-то больше, чем в прошлом году?

Федоров: Да. Ну и командиру хорошо отчитываться. Да, на моей трассе или на моем участке, или на моей территории повысилось число происшествий по превышению скорости, но зато мы вот превышение скорости выявили там в полтора раза больше. Вот видите, мы эффективно как бы работаем. Конечно, это не подход. И здесь надо этот подход менять. Были запрещения оценивать работу инспектора по количеству выявленных нарушений. Но получается так, что удобно зато отчитываться.

Поэтому ставится прямо задача, что, я знаю и по Петрозаводску, инспектора подходили, и в Москве, о том, что мне сегодня дается план, вот сегодня я должен выявить, как минимум, пять нарушений со стороны пешеходов, потому что в городе пошли происшествия с пешеходами. Чтобы отчитаться, что мы работаем с пешеходами, мне надо сегодня пять, как минимум, выявить.

Григорьев: Знаете, по Интернету ходят разнообразные истории о том, что часто бывает, когда ГАИ ставит какой-то знак таким образом, чтобы он был самым неудобным...

Федоров: Ну, это уже из области сказок. ГАИ не ставит знаков с 90-го года, когда с 91-го мы разрабатывали новый закон о милиции, эту функцию действительно отдали...

Григорьев: Может быть, дежурит именно у тех знаков, которые меньше всего видны.

Федоров: Вот это другой вопрос. И я сам в прошлом году поехал на юг, доехали мы с женой до Геленджика из Москвы, и вот в Липецкой губернии такой же случай, аналогичный абсолютно был. То есть стоит знак, который забыли дорожники, и не под ним, но несколько за ним, причем, не зная зоны действия знака, стоит инспектор и пытается отлавливать. Ну, пришлось объяснить ему правила дорожного движения, достать книжечку и ....

Григорьев: Это только вам лично, естественно, удалось. Ни в каком другом случае это бы не сработало.

Федоров: Поэтому... Ну, я думаю, что и сработало тут... Человек, который знает правила движения... Вообще-то правила движения рекомендую возить просто у себя в машине, в бардачке, это очень, кстати помогает. Вообще-то, по административному регламенту или как раньше, по ДПС инспектор должен четко назвать даже пункт правил, которые нарушены водителем, то есть сослаться конкретно, а не просто так. Контроль за дорожными знаками, к сожалению, сегодня ослаблен тоже.

Григорьев: Владимир Александрович, такой вопрос. Когда вы были руководителем ведомства, было ли в вашей силе, могли ли вы отменить вот эту палочную систему отчетности хотя бы для ГАИ?

Федоров: Нет, мы отменяли.

Григорьев: Как же она, получается, продолжала существовать?

Федоров: Нет, она не то что продолжала, она время от времени возникала снова.

Григорьев: Это уже на уровне региона, на уровне города. Как это решалось, как это выстраивалось?

Федоров: И особенно, еще раз говорю, на уровне среднего звена, когда командиру, извиняюсь, лень подняться проехать и посмотреть, как работают инспектора, легче всего принять отчет: да, сегодня хорошо сработали: 10 пьяных задержало  подразделение, столько-то то... Вроде как все хорошо.

Григорьев: И никак этого не отменить, если вы как руководитель, вы даете приказ об отмене?

Федоров: В той же Карелии мы, например, еще в 1978-79 году пользовались возможностями электронного слежения. Имеется в виду, как... То есть так называемый топографический анализ дорожно-транспортных происшествий. За инспекторами закреплен или район, или трасса...

Григорьев: И вы понимаете, кто работает хорошо, а кто плохо.

Федоров: Нет. То есть есть места, где совершается происшествие и на это накладывается...., а где выявляются нарушения? Если они выявляются в тех местах, где происходят аварии, хорошо. А если они выявляются в другом районе, один инспектор, прямо сказка.

Григорьев: Вот как раз по трое дежурят, у знака.....

Федоров: По 30, по 40 нарушений в день. Подняли, посмотрели, а он, оказывается, на автозаправке у знака «кирпич» стоит, и кто въехал на заправку не  в том месте... Нарушение-то грубое - подъезд под запрещающий знак. Так ведь? Вот, во Владивостоке, я помню, такая же история, когда инспектор штамповал, был одним из лучших инспекторов, считался у себя в городе Владивостоке, а на самом деле просто стоял под знаком. Нужно контролировать соблюдение знаков. Вопрос только, в первую очередь надо разобраться, а нужны ли они?

Григорьев: Скажите, а вот, например, действительно, ликвидация этих постов.... Вот у вас была возможность выйти с этим предложением?

Федоров: Была.

Григорьев: И выходили?

Федоров: Владимир Владимирович Путин, когда был председателем правительства, подписал постановление о ликвидации постов. Но, к сожалению, они снова возникли. Но в то время было вообще засилье... В то время, надо сказать, что все-таки определенную роль сыграло то, что тогда, например, на юге нашей страны были посты прокуратуры.

Григорьев: Как интересно. Для меня даже новость.

Федоров: Прокуратуры, фито и прочего санитарного контроля, который смотрели сами. В Краснодарском крае были посты дорожной милиции, то есть параллельно Госавтоинспеции, было подозрение у дорожной милиции, которые сами, так сказать...

Григорьев: Нет, но пост фитоконтроля - это что-то запредельное.

Федоров: Почему? Нет, пост прокуратуры - это запредельно.

Григорьев: Или пост прокуратуры.

Федоров: Фитоконтроль - смотрели то ли картошку вывозят, то ли мясо.

Григорьев: Что же прокуратура-то делала?

Федоров: Не знаю.

Григорьев: Надзирала за кем?

Федоров: Поэтому в определенную роль это постановление 2000 года сыграло, но еще раз говорю, что как грибы, они, к сожалению, эти посты снова и снова возникают.

Григорьев: Еще один такой много обсуждавшийся вопрос. Это использование разнообразных спецсигналов, использование неправомерное. Насколько я знаю, вы сами очень часто возглавляли рейды против машин, которые используют те сигналы, которые могут использовать только небольшое количество государственных организаций. А какая была ситуация и какая сейчас ситуация?

Федоров: Сейчас ситуация, конечно, лучше. Прямо скажу, что более четко определено постановлением правительства... Но тем не менее, я смотрю, что «левых» сигналов, к сожалению, снова появилось достаточно много. В то время мне приходилось возглавлять эти операции и брать с собой моих заместителей, чтобы вместе с инспекторами показать, в первую очередь, инспекторам...

Григорьев: Насколько я помню, вы лично останавливали машины.

Федоров: ...дорожно-патрульной службы, что неприкасаемых в этом плане нет. Это, конечно, помогало, чтобы люди могли в дальнейшем... Извините, и меня держали под автоматами наши новые русские.

Григорьев: Расскажите поподробнее, вот что это происходило? Вы как руководитель Госавтоинспекции...

Федоров: Я и мои заместители выходили на три-четыре основные трассы и вместе с инспекторами ДПС, проверяли законность установки вот этих спецсигналов. Более того, тогда развелось огромное количество так называемых «пропусков» с видами Кремля и так далее. Но не так давно, года два назад, опять было уголовное дело, и показывали эти пропуска.

Григорьев: Есть же, в общем, ограниченное количество спецталонов, есть ...

Федоров: На сегодня есть постановление правительства. Там четко оговорено, кому и сколько положено этих установок для подачи специальных световых и звуковых сигналов, и не более того. Вот и все. О том, что такая установка разрешена, ставился определенный штампик. Не знаю, сейчас ставится штампик или нет, у самого у меня мигалки нет.

В наше время ставился штампик в документе на транспортное средство и он действовал один год. Если продлевалось на будущий год, то снова ставился штампик. Но, во-первых, очень малое число водителей знает, что, вообще-то, преимущество движения дает одновременное применение и маяка, и сирены, это записано в правилах. Поэтому, если включается просто светомузыка...

Григорьев: Можно не уступать место.

Федоров: Я не рекомендую не уступать, но во всяком случае можно и не уступать, потому что это не дает преимущества, и поэтому особенно в потоке московском применение этих спецсигналов...

Григорьев: Не помогает.

Федоров: Зачастую выглядит просто смешным, когда видно, что затор и надо двигаться с общей скоростью, оно помогает только, наверное, на Кутузовском или на Ленинском, где существуют резервные полосы, с ветерком проехать по резервной полосе, и то надо с оглядкой, потому что, кстати, очень опасное это движение, в том числе и для сотрудников Госавтоинспекции, которые вынуждены контролировать проезд вот этих вот...

Григорьев: Все-таки расскажите про эту историю, как вы оказались под прицелом автоматов новых русских.

Федоров: Да элементарно. Остановили машину, я подошел...

Григорьев: Это несколько машин, машинами охраны? Кто это был?

Федоров: Сзади шла машина охраны, ну, не буду называть фамилию, это сейчас мой коллега, один из сенаторов ехал. Ну, у него охрана выскочила, так сказать, четыре мужика в масках, с автоматами, прямо у поста ГАИ. Меня в форме окружили, типа, что надо от нашего хозяина? Пришлось объяснить.

Григорьев: Ну, и все-таки, вот у него спецсигналы были правомерны или неправомерны?

Федоров: Правомерны были.

Григорьев: То есть все-таки не было у него нарушения? Не наказали вы этих...?

Федоров: Не наказали.

Григорьев: И охрана, видимо, была правомерна?

Федоров: Охрана была неизвестно чья, но сейчас в этом плане все-таки упорядочение определенное есть. А в свое-то время только ленивый не брался за охрану, все брались.

Григорьев: Ну, да, в общем, начало 90-х и середина была непростая.

Федоров: Время было интересное.

Григорьев: Согласен. А скажите, использование техники? Мы знаем, что за рубежом огромное количество видеокамер, многие нарушения фиксируются просто фотографиями, не нужно идти в суд, потому что человек получает по почте фотографию. Он понимает, что он нарушил, это его номер, он видит себя за рулем.

Люди, хоть и знают, где находятся эти видеокамеры, они даже отображаются на системах GPS, но тем не менее они вынуждены снижать скорость, потому что понимают, что их обязательно сфотографируют, придет штраф, и даже ничего не скажешь на эту тему.

Используем ли мы такие методы? Может быть, какие-то другие специальные технические средства?

Федоров: Мы начали использовать, и поправки 2007 года в Административный кодекс разрешили использование этой техники и признали это доказательством. Но это все деньги.

Григорьев: И не маленькие.

Федоров: Вообще, я всегда говорю, что безопасности бесплатно не бывает. Поэтому при зарплате сегодня сотрудника Дорожно-патрульной службы в 8-10-12 тысяч рублей легче поставить мальчика с палочкой.

Григорьев: То есть 400 долларов.

Федоров: Легче поставить мальчика с палочкой, нежели поставить видеокамеру. Согласитесь со мной.

Григорьев: Но насколько это эффективно?

Федоров: Это очень эффективно и опыт зарубежный показывает, да и наш опыт показывает, что очень эффективно. Действительно очень многие просто не обращают внимание, хотя общеизвестно и никаких тайн из этого не делается. Более того, я считаю, что нам надо разрешить, и я такую поправку вносил, правда, Дума ее не приняла, не только использование стационарных видео-фоторегистрирующих устройств, но и передвижных.

Григорьев: Насколько я знаю, существует. Ездят же экипажи милиции и экипажи ГАИ, фиксируют видеокамерами.

Федоров: Но это все работающее в автоматическом режиме. Я имею в виду использование цифровых  фотоаппаратов. Ну, та же стоянка, нарушение правил стоянки и остановки. Сегодня ведь если перегородил дорогу кто-то, инспектор должен стоять час-два-три, пока не придет владелец, чтобы составить на него протокол и на этом считать свою миссию законченной.

Элементарно делается фотография, привязывается к местности, чтобы это тоже служило доказательством и чтобы ответственность нес владелец транспортного средства, потому что иначе сразу возникает вопрос: это не я, машина по доверенности, я отдал Сидорову Ивану Ивановичу, а Сидоров Иван Иванович еще кому-то доверенность написал. К сожалению, у нас институт доверенности очень, очень распространен до сих пор.

Григорьев: Фотографии могли бы снять и другую проблему. Мы знаем, что очень часто, когда ГАИ выступает в суде, в общем-то, люди даже бывает, не виноваты, но суд берет (есть практика), принимает на веру с вероятностью 99 процентов все-таки показания представителей милиции. Фотографии бы снимали эти вопросы.

Федоров: Здесь я считаю, что суды вообще должны пожестче относиться и действительно выслушивать обе стороны, а не быть заведомо на стороне сотрудника Госавтоинспекции. Во всем мире сотрудника полиции, особенно Дорожной полиции, учат отношению в суде. И здесь, я считаю, что суд обязан вызывать в случае, если гражданин не признает нарушение, вызывать сотрудника и выслушивать  и его показания. Кстати, когда сотрудник вызывается, то во многих случаях судья принимает сторону потерпевшего нарушителя, будем так говорить, потому что, к сожалению, не все сотрудники Госавтоинспекции даже могут объяснить, а в чем же тут нарушение. Этому надо учить.

Григорьев: Вы уже много лет сенатор, работаете в Совете Федерации, готовите законодательную базу, готовите законы. Над чем сейчас работает ваш Комитет? Может быть, какие-то важные законы в области ГАИ, МВД, в других вопросах?

Федоров:  В Комитете мне выделена определенная ниша. Это как раз вопросы транспорта, дорог, автомобилизма.Параллельно я работаю по линии Административного кодекса. Сейчас, конечно, основное - это поручение президента (оно, правда, не нам, а правительству, но это наша старинная задумка), это возрождение дорожных фондов в целом в России и в субъектах федерации. И мы снова эту идею свою проталкиваем. Мы в 2005 году вносили такую законодательную инициативу, она была Думой развернута, не прошла. Но сейчас, в связи с поручением президента, я надеюсь, что дело пойдет. Я и мои коллеги за то, чтобы деньги, которые собирались с автовладельцев, шли конкретно на эксплуатацию и на строительство дорог.