Третий штурм ("Калининградская правда", Калининград)

В марте исполняется 95 лет последней операции русской армии на территории Восточной Пруссии в "империалистическую" войну.

О первом в ходе войны 1914-1918 годов штурме русскими войсками германского форпоста на Востоке - "августе 1914-го" - российский читатель знает хотя бы по Солженицыну достаточно хорошо. О втором - тяжелых боях осени-зимы 1914-1915-го на этих полях русской 10-й армии генерала Фаддея Сиверса наша газета писала не так давно. А вот третью попытку мало кто, кроме специалистов, уверенно назовет. Хотя многие, безусловно, встречали анекдотическое упоминание о ней в романе Валентина Пикуля "Моонзунд" - про нетрезвого командира отряда моряков, на которого подчиненные перевернули полевую кухню со щами: "...облитый жиром, весь в капусте, он... сдал командование!" Но история - она всегда шире анекдота, и та забытая операция в марте 1915 года заслуживает того, чтобы о ней напомнить.

Мемель (нынешняя литовская Клайпеда) в начале XX века - один из важнейших городов Восточной Пруссии, регионального значения порт, ориентированный на торговлю с Россией. После рокового выстрела в Сараево эта торговля, понятно, замерла, однако в первые полгода мировой бойни город, по сути, продолжал пользоваться благами мирной жизни: сражения кипели гораздо южнее, под Мемелем же даже граница не была нарушена. И лишь ранней весной 1915 года русское командование обратило внимание на этот важный пункт, охранявшийся тогда только частями ландштурма - немецкого ополчения из людей зрелых лет.

Для набега на Мемель был сформирован специальный отряд под командованием генерал-майора Потапова, представлявший "сборную селянку" из пехоты, кавалерии и особого морского полка Балтийского флота, в который, по свидетельствам некоторых исследователей, матросов списывали с кораблей за различные провинности (по сути, это была штрафная часть). Общую численность русских войск источники оценивают в десять тысяч человек при шести или восьми орудиях. 18 марта в снежную пургу отряд Потапова вступил в город, бой с ландштурмистами, поддержанными местными жителями, затянулся до ночи, когда русские отступили. Наутро бой возобновился с новой силой, причем немцы перебросили свежие части ландштурма с Куршской косы и обошли русский авангард. Весь следующий день на улицах шла перестрелка, и только 20-го Мемель был окончательно взят. Правда, ненадолго: узнав о подходе регулярных немецких частей, генерал Потапов скомандовал отступление, которое русским пришлось проделывать под огнем германских крейсеров с моря.

Немецкие источники преподносят всю эту историю как свою крупную победу, особо упирая на присутствие в освобождавших Мемель частях младшего сына кайзера Вильгельма II - принца Иоахима Прусского. Особенно немцы подчеркивают информацию о грабежах лавок и насилиях над мирным населением, совершенных чинами русского отряда. Это подтверждается, увы, и отечественными источниками. Уже в мае, после того как немцы развернули широкомасштабное наступление на востоке, последовала "Сводка агентурных сведений" тогдашних российских спецслужб в лице начальника Отдельного корпуса жандармов генерала Владимира Джунковского. В ней признаются и факты грабежей, приписываемых матросам-штрафникам под соответствующим "руководством" капитана 1 ранга Юрия Пекарского (это на него в конце "эпопеи", уже при отступлении, перевернулась полевая кухня со щами): "Вообще поведение этого штаб-офицера за все время командования морским батальоном произвело на людей удручающее и развращающее влияние, чем и можно объяснить тот массовый грабеж и бесчинства в пути, которые производили матросы батальона..."

В той же записке Джунковского резюмируется: "...Многие высказываются за полную необоснованность набега на Мемель без надежды удержать его за собой, тем более что части, назначенные для набега, далеко не соответствовали своему назначению, а особенно морской батальон, совершенно не ознакомленный с пехотным боем, а главное - недисциплинированный и распущенный. Командный же состав... оказался также далеко не на своем месте. Результатом этого набега считают настоящее наступление германцев на Митаву и Либаву; до этого времени германцы держали в этом районе только ландверные войска, а в настоящее время сосредоточили до полутора корпуса регулярных войск с большим числом кавалерии, почему судьба Либавы, Митавы и, быть может, Риги внушает серьезные опасения..."

Были и другие мнения - кстати, как ни странно, и с немецкой стороны. Главнокомандующий германским флотом гросс-адмирал Альфред Тирпиц записал в те дни в своем дневнике под впечатлением мемельской истории: "Я считаю, что есть лишь один выход - договориться с Россией. Мысль совершить на Востоке стратегический поворот очень хороша. Однако речь о ней сможет зайти лишь в случае краха русской армии, а сейчас нет никаких признаков этого. Эти парни все время наступают, а когда они имеют дело с ланд-штурмом, как в Мемеле... Их следовало направить к теплому морю; но мы воспрепятствовали этому вместе с Англией и теперь расплачиваемся... Русская армия дерется очень хорошо, а руководят ею гораздо лучше, чем можно было ожидать".

На фото, оставшемся с тех времен, есть подпись: "Могилы героических немецких солдат в Мемеле". Однако в ряду крестов ясно виден и православный: противники в тех боях оказались породнены после смерти. А для Восточной Пруссии это была последняя боевая операция Первой мировой войны: оружие здесь замолчало на три с половиной года - до боев германской Ноябрьской революции 1918-го...