На START! ("The National Interest", США)

Похоже, хотя Вашингтон и Москва не смогли подписать новое соглашение для замены START [английская аббревиатура Договора СНВ - прим. пер.] к первоначальному сроку (декабрь прошлого года), сейчас они уже близки к завершению его разработки. Переговоры шли почти год, делегации провели целый ряд заседаний; эту тему неоднократно обсуждали в личных беседах президенты Барак Обама и Дмитрий Медведев. Тем не менее, если не считать специалистов, эта огромная работа, да и сам  вопрос о том, будет заключен новый договор или нет, мало кого волнует.

В субботу 13 марта Медведев и Обама в очередной раз беседовали о ситуации с соглашением по телефону, после чего Кремль сделал официальное заявление: «сейчас уже может идти речь о конкретных датах» завершения работы. 15 марта официальный представитель Госдепартамента П. Дж. Кроули (P. J. Crowley) сообщил, что в конце этой недели госсекретарь США Хиллари Клинтон обсудит новый START со своим российским коллегой - министром иностранных дел Сергеем Лавровым. В тот же день сама Клинтон в интервью российскому журналисту отметила, что настроена «оптимистично: нам удастся уже скоро закончить работу над соглашением».

В семидесятые или восьмидесятые это стало бы самой горячей новостью: с сообщений о подобном достижении начинались бы все вечерние информационные выпуски, а наутро появились бы на первых полосах газет. Однако 15 марта на брифинге в Госдепартаменте никто из журналистов не задал вопроса о договоре. Красноречиво, не правда ли?

Конечно, между той эпохой и сегодняшним днем существует важнейшее различие: никто сейчас всерьез не опасается внезапного ядерного удара со стороны Москвы. Это нагляднее всего иллюстрирует основополагающую разницу между отношениями США с Советским Союзом и нынешней Россией. Поэтому переговоры о новом сокращении стратегических вооружений - независимо от их успеха и неудачи - носят скорее символический, а не жизненно важный характер.

Из этого, однако, не следует, что их исход не имеет особого значения. «Символы» в международных отношениях тоже играют важную роль, и заключение нового договора может дать новый импульс усилиям США и России по «перезагрузке» двусторонних отношений. Укрепятся и позиции Вашингтона в борьбе с распространением ядерного оружия - за счет того, что мы продемонстрируем готовность предпринимать конкретные шаги на пути к безъядерному миру (хотя эта конечная цель вряд ли достижима). По мнению многих, символическое достижение России и США будет особенно важно в преддверии важных международных переговоров по Договору о нераспространении ядерного оружия, которые пройдут в мае нынешнего года.

И напротив, провал переговоров может обернуться тяжелыми последствиями на обоих направлениях. Считается, что в американо-российских отношениях договоренности по контролю над вооружениями достигаются легче, чем в других вопросах - например, относительно санкций против Ирана и тем более создания новой системы безопасности в Европе. Таким образом, если даже «легкая задача» окажется нам не по силам, что же говорить о более сложных? В том же, что касается нераспространения, без демонстрации практических шагов со стороны Америки будет трудно убедить страны, не обладающие ядерным оружием, согласиться даже на ужесточение ограничений их деятельности в сфере гражданской атомной энергетики.

Ну и, конечно, символические шаги имеют немалое внутриполитическое значение. В Соединенных Штатах ратификация Сенатом нового соглашения по контролю над вооружениями будет воспринята как реальный успех президента Обамы, которого многие предпочитают изображать неэффективным лидером - особенно если возникает ложное ощущение, что подобные оценки не наносят реального ущерба нашей национальной безопасности. И напротив, если Сенат «зарубит» договор или администрация представит его в верхнюю палату Конгресса с явной неохотой, это тоже будет воспринято как символическое событие, но противоположного толка - дающее почву для разговоров о том, что нынешняя администрация слишком слаба, чтобы осуществить цели, которые она сама перед собой ставит. На нашей собственной политической арене мы можем сколько угодно спорить о том, хорошо это или плохо, но было бы крайне нежелательно, чтобы такое впечатление о президенте США - независимо от того, какую партию он представляет - сложилось за рубежом, особенно если учесть, с какими вызовами мы сегодня сталкиваемся.

Аналогичным образом, в России успешное заключение договора укрепит позиции президента Медведева, проводящего политику «перезагрузки», несмотря на определенный скепсис со стороны премьера Владимира Путина - тот, похоже считает, что Америка не раз «подводила» его, когда он занимал пост главы государства. Неудача переговоров добавит политические очки не только Путину, но и без того весьма многочисленной группе в составе российской элиты, скептически относящейся к Америке. Эта группа выступает за сближение с куда менее требовательным партнером - Китаем.

Существует сильный соблазн прийти к выводу, что, поскольку Америке незачем опасаться ядерной войны с Россией, переговоры по контролю над вооружениями утратили свое значение. Именно этой точки зрения придерживалась администрация Буша, считая саму идею обязывающих соглашений со сложными механизмами верификации устаревшей и неактуальной. И если смотреть на проблему через узкую призму стратегического ядерного баланса между США и Россией, подобное мнение, возможно, даже соответствует истине. Но новое соглашение по контролю над вооружениями - или его отсутствие - будет иметь немалое значение по целому ряду других причин.