Пару лет назад я снял документальный телесериал под названием «Время скидок» (HappyHour). Задумка была такая: я буду ездить по разным странам и изучать «отношение к алкоголю в различных культурах». В общем, хороший был предлог, чтобы как следует выпить и повеселиться. Хотя среди стран, которые я посетил, была и Россия, а русские, судя по всему, генетически предрасположены к пьянству, нигде я не обнаружил ничего, даже близко напоминающего привычку британцев сопровождать выпивку кулачными потасовками. Русские настолько любят «заложить за воротник», что у них даже пиво считается безалкогольным напитком. Баров в России тоже немного – там не тратят время на неторопливую беседу за рюмкой. Русский просто покупает бутылку, выпивает ее «из горла» и отрубается в ближайшем коридоре. Почти везде, где я побывал, подвыпившие люди были веселы, а не драчливы. Поэтому я не устаю удивляться: что такого особенного на нашем острове заставляет британцев в пьяном виде испытывать непреодолимое желание отмутузить какого-нибудь совершенно незнакомого человека? Порой мне кажется, что это оборотная сторона нашей неуверенности в себе. Мы – настолько сдержанная нация, что для прямого «контакта», будь то секс или кулачный бой, нам необходим алкоголь.

В прошлом году я путешествовал по, скажем так, не самым благополучным уголкам планеты, собирая материал для новой книги, а теперь езжу по Британии, рассказывая о своих впечатлениях и демонстрируя привезенные из странствий слайды. Послекаждойлекциияотвечаюнавопросыаудитории. И всякий раз кто-нибудь интересуется: «Где же вам было страшнее всего?» Мой ответ всегда принимают за шутку и встречают смехом. Он звучит так: я побывал в Иране, Северной Корее, Ливане, Чернобыли, Сирии, но нигде не испытываю такого ощущения опасности, как в любом провинциальном английском городе после девяти вечера.

Даже в самом тихом из таких городков вы непременно повстречаете компанию пошатывающихся пьяных, ищущих предлог для ссоры – конечно, когда они не заняты тем, что мочатся на все попадающиеся по дороге урны и скамейки. Поэтому, когда в Лидсе, Ноттингеме, Манчествере, Брайтоне или Бристоле мой ответ встречают хихиканьем, я добавляю: возвращение пешком в отель после нашей беседы заставит меня понервничать больше, чем прогулка по Тегерану или Пхеньяну.

Это я знаю по собственному опыту: после последней лекции в Бристоле я именно так и поступил – до отеля было 10 минут ходьбы. Через сотню метров я наткнулся на двух мужиков, сцепившихся на тротуаре. Когда я пытался проскользнуть мимо них, один отвлекся от драки и прорычал: «Чего смотришь, мать твою?». Ответить честно я не решился, и ускорил шаг, опустив голову: вечером на улице взгляд кому-то в глаза часто воспринимается как личное оскорбление. Но стоило мне завернуть за угол, и впереди оказалась компания из семи юнцов, занявшая весь тротуар: они курили и отпивали из банок крепкий сидр. Я пошел дальше, все так же опустив глаза, но поскольку они и не подумали посторониться, пришлось поднять голову и попросить пропустить меня.

В таких случаях то, что вы – «телеперсона», только ухудшает дело. Узнав меня, вся семерка начала выкрикивать исковерканные цитаты из моего юмористического шоу TriggerHappy. Я с вымученной улыбкой обошел компанию стороной и продолжил путь к «безопасной гавани» - моей гостинице, обещая себе уж в следующий раз, выходя после захода солнца, точно не забыть шляпу и темные очки. Когда я решил, что опасность миновала, мимо, словно снаряд, просвистела банка из-под сидра. Оглянувшись, я увидел, что юнцы бегут в мою сторону. Наплевав на чувство собственного достоинства, я пустился наутек, и перевел дух лишь в вестибюле отеля, устроившись в кресле со стаканом джин-тоника. В голове вертелась мысль: черт возьми, в Кабуле и то спокойнее.

Дом Джоли (Dom Joly)