Опять он, гадкий немец, которого вытащили из сундука истории и отряхнули от пыли. Он наградил нас двумя мировыми войнами. Теперь он увлекся новым чудо-оружием: прессингом своего экономического превосходства. Он проводит блитцкриг по завоеванию новых рынков возмутительно честным с точки зрения конкуренции образом и припирает к стенке партнеров по ЕС положительным сальдо своего торгового баланса. Если же речь заходит о демонстрации солидарности, он трубит марш еще до того, как сдвинется хоть на сантиметр. Лидер фракции ХДС Фолькер Каудер (Volker Kauder) ликует: «В Европе вдруг заговорили по-немецки». Высокомерный, бесчувственный, своенравный – вот он какой, это немец-полицейский.
Таковы возродившиеся предрассудки о нашем великом соседе. При этом он и после объединения Германии остается скромным приверженцем федерации и республики, который извлек из истории настолько серьезный урок, что его волосы совершенно серы от публично посыпаемого на голову пепла. На чемпионате мира по футболу в 2006 году в течение всего сказочного лета он представал очаровательным и мягким хозяином. И теперь все снова летит в тартарары?
Конечно, для многих греков немцы превратились во врагов. Но Греция – это особый случай, и затаенные обиды вкупе с отзвуком образа врага подогреваются бульварной прессой. Страны Восточной Европы смотрят на немцев как на союзников. Даже у поляков, учитывая горестную историю взаимоотношений двух народов, немцы пользуются большим расположением. В других странах Западной и Южной Европы все осталось по-прежнему: немцам оказывают уважение, мечтают о переселении в Германию, о хорошо оплачиваемой работе, о функционирующем государстве. Кому, несмотря на языковой барьер, удается пробиться, уже не хочет никуда уезжать.
Столь нелюбой Германию якобы делает элита. Но простите, а кто такой господин Каудер? Если бы не глупая фраза, никто бы за пределами страны не узнал об этом провинциальном политике. Потом, о триумфе не может быть и речи. В период кризиса евро экономические проблемы оказались столь серьезными, что Германии пришлось взять на себя роль лидера. После некоторых колебаний относительно Греции Меркель и ее правительство выбрали для себя подчеркнутую сдержанность и часто демонстрируемую дипломатическую деликатность.
Страх перед стремлением немцев к власти надуман, и поэтому является хорошей пропагандой. В действительности речь идет о двух противоположных стратегиях спасения евро и возвращения конкурентоспособности Европы. Финансовые возможности немцев не столь солидны, но их доходы растут, так как растет экономика. Они связывают это со структурными реформами, реализация которых началась в 2010 году: большая гибкость рынков труда и сопоставимые с мировым уровнем расходы на заработную плату. Немцы поделились своими успехами, что нельзя назвать преимуществом. Если Франция и Италия снова наберутся сил, немцы опять получат серьезных конкурентов.
Разумеется, в своих целях они не бескорыстны: успешное функционирование еврозоны приносит Германии хороший доход. И если они должны нести ответственность за ошибки остальных, они требуют реформ: кто платит, тот заказывает музыку. Правда, это работает, если дело касается Европейского стабфонда или вето против введения евробонов. В Европейском Центральном банке у Германии всего 2 голоса из 23. В распоряжении Центробанка имеется сильнейшее средство для борьбы с симптомами кризиса, из-за чего обсуждение первопричин растягивается во времени. Именно этого требуют левые экономисты и англо-саксонская экономическая пресса. Кто знает, может они и правы. В любом случае линии фронта проходят не между нациями, а между концепциями внутри одного и того же валютного пространства, где любое неверное решение ударяет по всем сразу.
Меркель дала это понять посредством замечательного образа: поддерживая Саркози во французской избирательной кампании, она выступила с ним в совместном телеинтервью. С победой Олланда, который намерен разорвать финансовый пакт, исчезнет и немецкий путь Европы. Экономическая политика стала европейской, и избиратели будут решать ее судьбу на выборах. Больше интеграции, больше демократии: это то, чего и требуют сторонники сильного ЕС. Только все это исходит не от Страсбурга и не от слабых брюссельских верхов. Это придет от политиков, имеющих собственное видение ситуации и упорно сражающихся за него. На этот раз гадкие немцы создали для нас что-то стоящее.
Оценить статью: