- Был ли для Вас перевод в Оклахому из Бруклина такой же неожиданностью, какой стал для Ваших юристов?

- Для меня перевод не был неожиданностью, мне было очевидно, что так и произойдет.

- Как с Вами обращались во время процесса перевода и какой транспорт использовался, чтобы доставить Вас во временный изолятор?

- Бюро тюрем доставило порядка 25 заключенных на автобусе на взлетную площадку Стюард (Steward Airbase), где мы ждали знаменитого Conair MD82 вместе с несколькими другими автобусами и фургонами с региона. Когда самолет приземлился, автобусы и фургоны выехали на взлетную полосу, некоторых заключенных освободили от наручников, и мы все взошли на борт. Сам перелет проходил спокойно, ничего особенного, просто было неудобно сидеть в оковах, наручниках, прикованным к сиденью.

В Оклахоме мы прилетели к зданию, которое было похоже на обычный терминал, – Добро пожаловать в Федеральное транзитное учреждение Оклахомы. По громкоговорителю назвали мое имя, и я первым покинул самолет, после чего я быстро оказался в изоляторе. Я провел там 12 дней в полной изоляции: без новостей, газет и телевизора, и только по будням мне было дозволено в течение часа гулять по площадке 4 на 4 метра, которая была ограждена словно клетка. Со мной обращались точно так же, как и со всеми остальными заключенными. Я попытался позвонить своему юристу или в посольство, но мне сообщили, что я смогу это сделать только через 30 дней заключения.

- С какими условиями и обращением Вы столкнулись в Оклахоме?

- В Оклахоме меня ждала чистая, сверкающая тюрьма. Она словно памятник тюремному промышленному комплексу – те же камеры, в смысле площади, меню, отношение и даже запахи.

- Поступило ли Вам предупреждение о Вашем предстоящем переезде в Марион, штат Иллинойс, где Вы сейчас находитесь?

- Я узнал о том, что меня переведут в Марион за неделю, и вот я тут, в Блоке управления связью (блок, в котором Федеральное бюро тюрем может отслеживать коммуникации с внешним миром, такие как телефонные звонки, почту и визиты. Спроектировано, в частности, для террористов).

- Опишите Ваши условия, особенно хотелось бы узнать о дозволенности звонков и посещениях.

- Правила в БУС достаточно строгие – дозволено всего 2 звонка по 15 минут в неделю, для которых необходимо за неделю до звонка заполнить специальную форму, где нужно указать: с кем пройдет разговор, и на каком языке. Даже чтобы отправить письмо можно указать только тот адрес, который находится в списке дозволенных адресов переписки, а сам он должен быть написан печатными буквами. И именно тут происходят бесконтактные посещения (общение происходит через стекло).

Адвокат: "Бута не сажали к террористам"

- Когда Владимир Путин стал президентом России, Вам выразили огромную политическую поддержку. Как Вы считаете, это совпадение или есть связь между Путиным и политической поддержкой?

- У меня практически нет информации о политической поддержке, так что я не могу прокомментировать то, о чем у меня нет сведений. Я знаю, что в России многие озабочены тем, что и почему со мной произошло.

- Вы заметили изменения в оказываемой поддержке со стороны российского правительства с приходом к власти Путина?

- Опять же, здесь, в Марионе, я не получаю вестей из России. Я только звоню родным, чтобы узнать, как они.

- Отразился ли Ваш перевод в Марион в Иллинойсе на поддержку со стороны российского консульства или российского правительства? Если да, то как?

- Я не знаю, чтобы что-то оказало какое-то влияние. Но на прошлой неделе мне позвонили из консульского отдела посольства России в Вашингтоне и сообщили, что планируют меня навестить.

- Джеймс Брук с The Voice of America сообщил о том, что Игорь Сечин прибыл в Нью-Йорк как только Вас осудили. Встречались ли Вы с Сечиным во время его пребывания в Америке?

- Как я уже не раз говорил, у меня нет личных связей с Игорем Сечиным. Я никогда его не встречал, так что спрашивать меня о его визите в Нью-Йорк бессмысленно.

- Меня не было в здании суда, когда корреспондент The Voice of America Кэролин Уэйвер спросила Вашу жену, как долго Вы служили в КГБ. Могли бы Вы это прокомментировать?

- В 2004 году я послал запрос в архив КГБ, и теперь у меня есть официальное подтверждение, что я никогда не служил и никоим образом не помогал КГБ.

- Виктор, есть много организаций типа "Предупреждение конфликтов", отслеживающих незаконную торговлю оружием, которые следили за Вашим делом. Вам важно просветить их о международной торговле оружием, в том числе и о главных игроках?

- Я думаю, что нахожусь не в том положении, чтобы просвещать их. Более того, я не знаю ничего, о чем у них не было бы информации. Но что меня интересует - это кто и почему финансирует эти организации? Работают ли они исключительно на энтузиазме помочь другим нациям? Я никогда не верил в эти "истории для прикрытия".

- Во многих статьях Вас связывали с бывшим агентом ЦРУ и либерийским полевым командиром Чарльзом Тейлором. Вы когда-нибудь вели дела с Тейлором?

- Я никогда не встречался с Чарльзом Тейлором и не имел никаких дел с его режимом.

- Я был в России, когда анонимный источник сообщил мне, что Вас не отправят в тюрьму особого режима в Колорадо. Я был первым человеком, опубликовавшим эту информацию в Интернете. Сразу после меня ее сообщил "Голос России". Это решение, равно как и вмешательство прокурора Эрика Холдера, стало для Вас сюрпризом?

- Я ничего не знаю о вмешательстве Эрика Холдера. Насколько я знаю, он все еще "босс Федерального бюро тюрем. Я не понимаю, о каком вмешательстве можно говорить, речь идет о его собственном департаменте.

- Признаете ли Вы свою вину, если Вам гарантируют, что экстрадируют в Россию для исполнения наказания?

- Это сложный вопрос. Мне надо будет проконсультироваться с адвокатами.

Виктор Бут: "Мое дело полностью политическое"

- Виктор, имя Ричарда Чичакли упоминается в обвинительном заключении Управления по контролю за оборотом наркотиков, опубликованном в ноябре 2010 года вместе с Вашим именем. Можете ли Вы рассказать, какие личные и деловые отношения у Вас были с Ричардом?

- Ричард мой друг, я о нем рассуждать или давать комментариев не буду. Его жизнь - еще один пример того, что представляет собой эта страна.

- Во многих журналистских расследованиях операция Управления по контролю за оборотом наркотиков "Неумолимый", которая привела к Вашему аресту в Бангкоке, связывается с тем, что Вы располагали информацией об организации терактов 11 сентября.

Например, занимающийся расследованиями журналист Вейн Мэдсен заявил: "Бута арестовали потому, что он слишком много знал о 11 сентября, и секретные службы хотели его куда-то припрятать". Другие утверждали, что Вас арестовали, чтобы косвенно обвинить в подготовке терактов 11 сентября. Что можете на это ответить?

- Это прекрасная идея для голливудского сценария. Я не собираюсь комментировать эти фантазии, спекуляции и слухи по поводу 11 сентября.

- Как проходит процесс апелляции?

- Лучше обсудить это с Альбертом Даяном, я собираюсь с ним увидеться. Я не знаю, что произошло за последний месяц.

Бут не откажется от права на апелляцию (АУДИО)

- Ваши адвокаты имеют к Вам прямой доступ? Или им тяжело общаться с Вами из-за того, что далеко от них находитесь?

- Это еще одна проблема. Я поддерживаю связь с офисом моего адвоката Альберта Даяна по е-mail,  мне не разрешили звонить ему без прослушивания разговоров. Поэтому мне надо направить запрос в суд и ждать соответствующего решения в течение двух недель. И тогда, возможно, я смогу позвонить ему.

- Кто-нибудь из Вашей адвокатской команды смог посетить Вас в тюрьме, после того как Вас перевели в Марион?

- Нет еще. Я знаю, что г-н Даян был в Москве, и я надеюсь с ним скоро встретиться.

- Виктор, спасибо Вам за интервью.

- Спасибо Вам и всего наилучшего.

Это интервью впервые было опубликовано на блоге сайта SkyPotrol.net