Ведущие - Игорь Малов и Елена Зелинская.

Малов: Здравствуйте! Как всегда в это время с вами мы, ведущие программы "Перекрестный допрос", член Общественной палаты Елена Зелинская...

Зелинская: Здравствуйте!

Малов: И я, Игорь Малов. Для того, чтобы обозначить тему сегодняшнего разговора, достаточно представить наших гостей, и уже будет все понятно. Сегодня у нас в гостях тоже член Общественной палаты и президент редакции газеты "Известия" Владимир Мамонтов. Добрый день!

Мамонтов: Добрый день!

Малов: А также - генеральный секретарь Международной конфедерации журналистских союзов, заместитель декана...

Джазоян: Уже нет.

Малов: Уже нет, да?

Джазоян: Уже нет, да.

Малов: Ну ладно. Первая должность достаточно длинная. Итак, Ашот Джазоян.

Джазоян: Добрый день!

Малов: Сегодня мы хотим поговорить о том, как изменились наши средства массовой информации в последнее время и как изменились их читатели, зрители, вы, дорогие наши радиослушатели. Каков, и существует ли он, этический кодекс поведения журналиста, особенно в чрезвычайных ситуациях? Как, например, во время недавно повторившихся в Москве террористических актов.  Госпожа Зелинская...

Зелинская: Друзья мои! Мы не будем прикидываться, что мы незнакомы и не будем утруждать себя и наших слушателей произнесением должностей, отчеств и так далее. Мы будем говорить так, как есть, поскольку мы знакомы очень много лет и работаем вместе, в одних общественных организациях. Вот, Володя работает и поддерживает движение "Медиасоюз", Ашот столько сделал на ниве развития журналистской профессии, что, наверное, передачи не хватило бы, чтобы это все рассказывать. Теперь мы с Володей еще оказались вместе в Общественной палате в комиссии по СМИ. Так что нам будет и есть, что вспомнить и что проанализировать. И Игорь Малов здесь не посторонний, тоже в журналистике столько лет.

Малов: Да.

Зелинская: Мы, в общем, в каком-то смысле, ветераны.

Малов: Так вот он как выглядит-то - простой народ! Понятно.

Зелинская: Ну да. И мы можем и на личном опыте и на своем журналистском... Мы много прочувствовали и можем обсудить, а как действительно изменилось? Помните, еще года два назад, в первом созыве Общественной палаты, когда она только создалась, как и комиссия по СМИ, основная наша тема была - мы защищали редакции от большого начальства в спорах, касающихся каких-то хозяйственных вопросов.

Малов: Собирали пресс-конференции.

Зелинская: Собирали конференции.

Малов: Прочищали, ездили в командировки, мотались.

Зелинская: Да, да, да. Помнишь, Володя, например, мы в газете "Известия" проводили конференцию, когда собрались все главные редактора, все СМИ.

Малов: Да, вот я ее и вспомнил.

Зелинская: Да, да, да. И активно, энергично и, самое главное, невероятно солидарно, защищали газету "Волгоградская правда", которую закрыли после того, как редактор необдуманно опубликовал карикатуры на основателей трех мировых конфессий. И я как сейчас помню, мы говорили, что не одобряем и не поддерживаем подобные публикации, но считаем, что та мера все-таки несоразмерна.

Малов: Да, да.

Зелинская: Были такие у нас события. А потом сменилась линия, и помните, сколько было проблем с тем, что наши слушатели, зрители и читатели обвиняли нас в том, что, особенно телевидение, про радио-то меньше говорили, ушло в развлекаловку.

Малов: А "Голос России" вовсе не упоминали.

Зелинская: Нет. "Голос России" у нас всегда на высоте. Что ушли в развлекаловку, что исчезли политические программы, ушел прямой эфир. Это все, повторяю, не на "Голосе России", потому что в настоящий момент мы с вами вещаем в прямом эфире. И это была реальная проблема. Сколько мы обсуждали и такие программы, как "Дом 2". Все страшно переживали, что не то пропагандирует телевидение, что хотелось бы аудитории и так далее. И самое главное, действительно, мы все тогда реально ощущали отсутствие серьезного политического анализа в СМИ.

У меня такое ощущение, не знаю, как вы, коллеги, я как раз интересуюсь вашим мнением, что в последнее время ситуация поменялась. И поменялась она там, где, собственно, и надо было ожидать - в аудитории. Аудитория стала требовать от нас другого. Володя, газета "Известия" чувствует другой запрос аудитории?

Мамонтов: Безусловно, чувствует. Если отталкиваться от самых ярких и самых печальных событий последнего времени. От терактов. На этом и газета "Известия", и все ее авторы, и читатели, и наша постоянная журналистская практика, да и другие СМИ, за которыми я внимательно слежу, это заметили. И во многих средствах массовой информации, не сговариваясь, да и у коммунистов, у людей, которые за это дело, отвечают, за этим следят и внимательно эту температуру измеряют, появились этот пульс и температура, даже статьи с исходными заголовками. Ну, например, "Общество выдержало проверку на гражданскую зрелось". Эдак, что-нибудь, да так мудро. Или "Видим изменения в обществе". И на самом деле, это так. Потому что дискуссия, которая разгорелась было, но потом вышла, на мой взгляд, в правильном русле - о том, как должны были федеральные каналы показывать теракты.

Зелинская: Но тут мнение журналистов и других органов не совсем совпали.

Мамонтов: Разошлись. Но это обычное дело. Власть хочет, чтобы ничего вообще не было. И вообще, она так устроена, у них так мозги устроены. Я бы их за это не обвинял. Мы же не будем обвинять телефон за то, что он звонит. Он так устроен. У него звонок внутри. В мозгах у власти тоже есть мощная охранительная линия. И за это их, наверное, обвинять не надо.  Журналист, напротив, настроен на то, чтобы все выяснить, прибежать первым, раскопать, сфотографировать и так далее.

Но в чем, на мой взгляд, новая ситуация. Это произошло в связи с некоторым набором печальных событий. Нас жизнь научила, и журналистов, и общественность, и зрителей, что, в общем-то, надо, оказывается, учитывать еще такую интересную вещь. Этой быстроты, зрелищности и подробности в показе терактов, крови, количестве жертв, возможно, паники и так далее... А те самые ребята-террористы просто сидят и ждут, потирая руки. Собственно, все ради этого, а вовсе не ради самих убийств. На самом деле, ради последствий, ради запугиваний, ради того, чтобы показать, как это и где, и почему, они это производят.

Поэтому тот факт, что определенный запрос пошел от наиболее вибрирующей, наиболее тонко настроенной части - в Интернете, и был силен. И они, мне кажется, тоже в какой-то момент чуть-чуть приуспокоились. И надо держать какую-то очень тонкую линию между тем, чтобы читатели, слушатели и зрители были информированы и в то же время, безусловно, чтобы случайно под это дело паники не возникло. Мы уже все это видели по телевизору, у нас было немало ужасных сцен в прямых эфирах и не прямых, которые работали не столько на освещение каких-то жутких и трагических событий, сколько на руку тем, кто их организовывал. Вот это общество понимает отныне, и реакции совсем другие. Мне кажется, это большой шаг вперед. Вообще-то его лучше не делать...